стражника в такой же стоят, сам вижу. Народ собирается, смотрит с недоумением.
— Ладно, долго держать интригу не буду, — говорю уже я, беру заранее заготовленную щепку и втыкаю в боковину кольчуги, где кольца мягкие. — Чудеса, как вам такое?
Пробило сантиметра на три. Но и этого для демонстрации достаточно. Поднимает один из дружинников кольчугу. Все в шоке. Стражник свою кольчугу на себе колоть кинжалом пытается и легко срезает кольца.
— Как так–то? — Ахает.
— А вот так, — говорю я строго, не отрывая взгляда от барона.
— Чего припёрся⁈ — Завизжал колобок. — И без тебя тошно.
— За кольчугу дрянную ответь–ка, ты продаёшь? — Наезжаю.
А Мыслемир всё посматривает то на меня, то на Здеслава с интересом. Но не вмешивается.
— Это Колояр! — Кричит барон, озираясь. — Халтуру погнал, я с ним разберусь.
— А кто ему указания даёт, ты ж? — Дальше прессую.
— Тебе какое дело? — Трясётся барон.
— Да он, он, — слышу от стражников недовольное. Слышу, как звенят кольца на кольчугах. Проверяют и другие брак. Охают, понимая, что и у них контрафакт.
— Выкиньте его отсюда! — Взвизгнул Здеслав.
Дружинники за клинки взялись. Мои ощетинились сразу. Дарья лук взвела, затрещала тетива до критического натяжения.
— Я Ярослав Суслов, — представился, наконец. — Любой, кто клинок на меня направит без башки останется. Ну? Кто рискнёт?
Дружинники колобка в лице поменялись. Рожи уже не такие уверенные. Загалдел народ вокруг. Знают, знают тут меня. Молва по округе ходит.
— Сколько такой кольчуги продал уже, подонок? — Рублю уже, как хочу. — А не в ней ли рать наша на половца ходила в том году? Ну сука!!
Ну может, процентов десять войска точно в ней была.
Замахнулся на него. Тот сжался весь. И уже никто его не защищает.
— Это Колояр! — Повторяет барон, губа нижняя трясётся. — С ним разбирайтесь.
— А может с тобой, маркиз? — Посмеиваюсь и достаю монеты польские. Кидаю ему одну. Вторую подбрасываю главе стражи Мыслемиру.
Глава городской стражи ловит ловко и рассматривает с интересом.
— Ты!! — Визжит барон с шарами навыкате, пальцем на меня тычет. — Это ты!! Взять!! Взять его!!
Люди его снова суетятся, за клинки хватаются, но друг на другу смотрят, мол, кто рискнёт первым выхватить.
— Барон Бороздин Здеслав Борисович! — Начинаю я, как вердикт. — Вы сговорились с польскими шпионами и занимаетесь подрывом боеспособности нашего воинства. Вот уже несколько лет вы снабжаете ратников по всей округе дрянной кольчугой. Чтобы полякам легче было с нашими людьми справляться. Ведь они–то осведомлены, куда надо колоть!
— Ложь! — Взвизгнул барон, как поросёнок.
— Подло шантажируя кузнеца Колояра, вы заставили его заняться этим делом, — продолжаю рубить правду–матку. — Пользуясь его известностью, вы легко продаёте плохую кольчугу всем. И никто ведь до сих пор не проверил её качество, потому что даже не усомнился.
Барон затрясся ещё сильнее, в глазах ужас. Пытается что–то сказать, но видно нервы сдают. Слышу, как позади него завыла какая–то бабка, видимо, тоже в теме.
— Доказательства, доказательства, — хрипит гадёныш, за сердце хватаясь.
Мыслемир уже ко мне подходит.
— Ярослав, не узнал тебя сразу, — руку подаёт.
Здороваемся. Глава стражи серьёзен.
— Обвинения очень весомые, доказательства есть? — Уточняет Мыслемир у меня. — Или мне придётся спрос взять с тебя за клевету. Понятное дело, Колояра привлечём.
— Колояр не виновен, смотри, — подаю ему два письма. — Читать умеешь?
— Умею, Ярослав, умею, — отвечает, сразу вчитываясь. — Ага. Хейдель… Оп, и тут Хейдель. Это который послом мимо ездил, расфуфыренный, что павлин заморский?
— Видимо, — отвечаю. — Думаю, в подвале этого особняка ты найдёшь ещё больше доказательств.
— Бороздина взять, — рыкнул вдруг Мыслемир жёстко. — За заговор и измену!
И барона под белые рученьки схватили. Дружина его вся шарахнулась от своего же хозяина. А глава стражи ко мне повернулся, спросив воровато:
— Так это всё твоих рук дело?
— Ты про налёт ночной? Нет, что ты, просто птичка нашептала.
— Ну Ярослав, ну удружил, такую змеюку мы на плече пригрели, — посмеивается Мыслемир под вой барона, которого повели прочь.
К нему сразу часть родни ринулась выть, вторая половина бросилась пощады просить у главы стражи, но бойцы стеной встали, никого к нам не пропуская.
— За раскрытие заговора Платов тебя наградит. А ты за это кузнеца не трогай, — шепнул я Мыслемиру на ухо.
— Мне чужих заслуг не надо, — отвечает тот. — Но просьбу твою выполню, сам слышал, что кузнец давно пляшет под дудку этого жадного змея. Никто Колояра из моих и пальцем не тронет. Но люд житья ему здесь уже не даст.
— Под свою защиту его беру, — отвечаю. — Уедет он сегодня же.
— Дело верное, — вздыхает глава стражи и дальше приподнято. — А правда, что город строить собрался?
— Правда, — отвечаю и хлопаю его по плечу. — Всё, бывай, Мыслемир. Ещё свидимся.
— Удачи Ярослав. Береги себя.
Распрощались. Двинули мы колонной с гордыми осанками на дорогу, люд собравшийся с нас глаз не сводит. Выйдя на главную трассу уже по прямой с ветерком сквозь Сосково поскакали. Вдоль изб уже на выезде заметил чёрную кошку. И чуть коня на дыбы не дёрнул. Замедлился даже, отряд свой немного всполошив.
Тьфу ты, чёрт! Бежит по обочине вдоль берёзок за нами, часто–часто лапками перебирает.
Хотел уже спросить, как дебил, у животного, ну что ещё? А она стала замедляться, отставая и к тонкой фигуре в плаще с капюшоном запахнутым завернула. В руке у того, а точнее той корзинка с котятами. Глаза синие блеснули мне в след из тьмы.
Ладно, вычислила, что уж тут. Достал монетку золотую и швырнул в её сторону. Уверен, ей пригодится.
Проскакали несколько больших сёл, и к обеду распогодилось. На небе ни облачка. Вокруг просторы русские, дышится полной грудью хорошо. Даже нестись никуда не хочется. А завернуть к бережку речушки да поваляться в травке. По дороге то всадник навстречу пронесётся, то повозка, то крестьянин с узелком. Последние от нашего отряда шарахаются к обочине. Думаю, дивятся, что за серп и молот на щитах наших.
Деревеньки через каждые два–три километра. Но постепенно всё реже встречаются поселения.
Как большую реку пересекли
