город. Основной удар наносился с Букринского плацдарма.
24 октября по приказу Ставки ВГК основные усилия фронта были перенесены на Лютежский плацдарм, куда были тайно переброшены и другие соединения частей. Благодаря скрытности проведенных маневров противник не обнаружил перегруппировки наших войск.
В полосе наступления советских войск 4-я танковая армия имела около 11 сильно потрепанных пехотных дивизий. Но теперь они были обновлены, укомплектованы новым оружием. Непосредственно город Киев оборонялся частями 7-го армейского корпуса Вермахта. Для прикрытия с севера противник построил три укрепленные полосы обороны с развитой системой инженерных укреплений. С другой стороны советское командование ввело в бой в первом эшелоне 17 стрелковых дивизий, 4 танковых корпуса и 1 кавалерийский корпус.
Во всей этой наступательной операции участвовал я. Благодаря моим нововведениям время изменило свой ход. Появилась возможность грандиозного скачка вперед. Как физическая величина, вектор скачка устремился в альтернативную реальность. Виток пространства изменил ход событий. Из истории я знал, что следом должны последовать операции под Ровно в феврале 44-го; под Львовом в июле 44-го; потом Нижнеселезская операция в марте 45-го; и, наконец, Берлинская — в мае. Уже победная.
Однако скачок времени опередил события.
Сначала медленно, шаг за шагом, потом все быстрее и неуклонно, события пошли по совершенно иному витку.
Но, все по порядку.
Итак…
* * *
Мы все еще в сорок третьем. На дворе конец осени.
Первыми новшествами были бронежилеты с приборами ночного видения. Параллельно им армия оснащалась другими моими разработками.
— Скоро получишь повышение! — как-то подбодрил меня начальник. Илья Федорович был в прекрасном расположении духа. Фронт наступал. Солдаты, сытые и обутые, брали плацдарм за плацдармом. Немец терпел поражения.
— Как там у тебя по истории? Берлин брали в сорок пятом?
— Девятого мая принято считать Днем Победы.
— Похоже, придется переписывать историю для твоих поколений. С твоими разработками мы возьмем Берлин раньше. Что там у тебя в ланах?
— БПЛА.
— Это чё за хрень такая?
— Если быть короче, то беспилотники. Мы обсуждали этот вопрос.
— Ах, да. С чьей-то легкой руки назвали их «Советскими роями».
— Так точно. Дроны.
— Сумеешь?
— Если дадите пару конструкторов и штат радиоинженеров, то без покрытия спутниковой связи — да. Смогу. Мне не хватает помощника, каким был Семен.
— Будут тебе инженеры-конструкторы. Будет помощник. Если эти твои… как их там…
— Квадрокоптеры.
— Едрит тебя в душу! Язык сломаешь! Так вот — если продвинем их в массовое производство, до Берлина будет рукой подать. Что еще в планах?
— Усовершенствовать ваши так называемые «Катюши».
— А не слишком ли замахнулся, пришелец из будущего? Это уже секретная техника. Понадобится разрешение самого Верховного! — он указал пальцем в потолок.
— Ну, если без китайских церемоний, товарищ член Совета, то можно и Верховного.
Илья Федорович хмыкнул.
— Он потребует разработчика к себе. Не боишься?
Я потупился. Признаться, было страшно. Начальник прищурился лукаво:
— Если Иосиф Виссарионович узнает, что ты владеешь тайной даты его смерти — даже не смогу предсказать, какова будет его реакция. Готов к такому?
— Вы будете рядом?
— Не думаю. Вряд ли моя особа заинтересует вождя. Не того калибра твой начальник.
— А Командующий фронтом? Он вхож в кабинет Верховного?
— По вызову да. По личному — нет.
Я немного подумал.
— Теоретически, я могу разработать и без согласия высших структур. Но потребуются заводы для расширения новшеств.
— Вот то-то и оно. А строительства новых заводов всегда проходят через решения Верховного.
Он уставился в пустоту.
— Я почему это говорю? — спросил тишину и самого себя. И сам же себе ответил: — Потому, что если наш вождь узнает, что ты из БУДУЩЕГО, нас всех прижмут к стенке.
— Это еще за что?
— За то, что вовремя не доложили. Укрыли от всевидящего ока.
— Но, вы же сами сказали, что рано или поздно он прослышит о каком-то инженере из будущего века. Соседи доложат. Или заметит, что наш фронт оснащен уже на порядок выше остальных соединений.
Тот печально задумался.
— Ты прав. Необходимо как можно скорее представить тебя в Кремле. Наш Вождь не любит, когда от него скрывают правду.
И покидая кабинет конструкторского бюро, решил на ходу:
— Будь готов к визиту. Отныне твоя жизнь зависит от того, как ты доложишь Хозяину.
У меня рухнуло сердце. Я встречусь со Сталиным!
Кто? Я спрашиваю, КТО еще в моей реальной жизни мог такое предвидеть? Сам Вождь всех народов узреет меня — клопа на подушке — своим величественным взором! Я предстану пред Владыкой половины мира! Пред светлы очи самого Повелителя сотен миллионов таких же клопов!
Вот уж поистине колесо фортуны, сделавшее свой оборот в моей судьбе.
Таким образом, и решилась участь моего бренного существования на планете Земля.
А началось все, собственно, вот так…
* * *
Нас доставили в столицу. Самолет приземлился на запасном аэродроме. В салоне трое. Я, Главнокомандующий фронтом, и сам Илья Федорович.
— Вас проводят, — козырнул встречающий офицер.
Подкатил бронированный лимузин. Правительственная машина, — смекнул я. Колени дрожали. Украдкой взглянул в зеркало. Оно ответило бледным испуганным взглядом.
— Как нас встретят? — пролепетал непослушный язык.
— Как всегда, — пожал плечами Командующий фронтом. — Сначала Власик. Это начальник охраны Вождя. Потом Поскребышев.
— Его секретарь?
— Да. Я забыл, что ты знаешь историю.
— Значит так, — напутствовал Илья Федорович, когда неслись по столице в салоне машины. — От тебя требуется только отвечать. Ни в коей мере не заводи разговор сам. Четко и отрывисто отвечай только на его вопросы. Без подробностей. Если он пожелает, подробности я возьму на себя. После твоего доклада последуют дебаты всяких кремлевских профессоров, а сам Вождь, в зависимости от того, что ты ему поведаешь, может вызвать меня. Там-то я и расскажу всю подоплеку твоего перемещения сюда. Все понял?
— Отвечать четко и ясно, — кивнул я. — Отвечать только на конкретно поставленные вопросы.
— Да. Он привык по-военному. Считай, ты на докладе хода какой-то операции.
— А кто там еще будет? Я имею в виду, кроме него самого и штата профессоров?
— Возможно, Берия, Каганович… — вставил Командующий. — Ворошилов как всегда. Микоян, Молотов…
— Целое Политбюро! — мне невольно захотелось в сортир.
Картины мелькающей столицы меня не занимали. Кортеж сопровождающей охраны промчал нас мимо станции метро «Маяковская». Из истории я
