Прошло не пятнадцать минут, а часа полтора. Живот давно забыл о туалете. Два раза ассистент приносил графин с водой. Я лакал стакан за стаканом.
— Каковы результаты строительства коммунизма в СССР?
— Кто полетел первый в космос?
— Какие ассигнации ходят в двадцать первом веке?
— На чем базируется экономика?
— Стоит ли по-прежнему мавзолей Ленина на Красной площади?
Вопросы сыпались и сыпались. Отвечал механически. Честно, но осторожно, боясь разозлить Вождя.
Из дальнего угла всплыла лысая голова Хрущева. Ответил ему, что колхозы уйдут вместе с распадом СССР.
Повисла тягучая пауза. Надо отдать должное Сталину. Он мало придавал значения международной обстановке: куда больше его тяготили вопросы родной страны.
— Ви-и говорите, что владеете технологией ваших времен, — тянул он с акцентом. — Ми-и думаем, вам нужно дать… срок.
При слове «срок» у меня оборвалось в груди. Ну, вот и дождался… теперь ГУЛАГ, братец.
Сталин, лукаво щурясь, добавил:
— Срок… для воплощения ваших идей. Правильно я говорю, товарищи? Дадим нашему гостю из будущего все необходимые полномочия?
Раздались возгласы одобрения. Берия хитро блеснул очками, записав меня мысленно во враги народа. Остальные поддержали Вождя.
Пожав шершавой рукой мою вспотевшую ладонь, Сталин напоследок дружелюбно подмигнул:
— Это был официальный доклад. А остальное про вашу жизнь будущего я хочу узнать поподробнее. Ви-и не против, товарищ из будущего?
— Н-никак н-нет… — булькнул я пузырями, расплываясь по полу, как знаменитые часы на картине Сальвадора Дали.
— Ну и хорошо. Вас отвезут на мою дачу.
— В Кунцево? — едва не выпалил я, подразумевая святая святых Вождя народов, куда вход простым смертным был строго заказан.
— Товарищ Власик лично доставит вас ко мне. В кругу близких друзей отужинаете с нами. Там и побеседуем. А утром вас дождутся на аэродроме. Можете пока отдохнуть в комнате посетителей.
— Мне быть с ним, товарищ Верховный Главнокомандующий? — рискнул вклиниться в разговор Илья Федорович. Надо признаться, я начисто забыл о его существовании. А он, как потом выяснилось, все время ерзал на стуле, готовый в любой момент подхватить меня в обмороке. Вид мой был тогда плачевный. В любую секунду я мог свалиться без чувств.
— Нет, — ответил ему Сталин. — С вами ми-и будем сейчас беседовать.
И всё…
Дальше меня, что называется, ветром сдуло. Напоследок подошел Абакумов. Смерил подозрительным взглядом. Взял под руку. Не произнеся ни слова, проводил сквозь коридоры в комнату отдыха. Стол, диван, кресла, абажуры. Полки книг, газеты, курительный прибор. Мягкий свет. На столе чай с закуской. Уборная. Умывальник. Окно в Гостиный двор. Башни Кремля. Бой курантов. Все плыло в голове. Как упал на диван — не помню. Оставив отдыхать, Абакумов исчез так же безмолвно, как и провожал.
И вот итог встречи: отныне я обладал широкими полномочиями. Дальше предстояли встречи со штатом ученых, с работниками промышленностей, со специалистами в сфере вооружения. С этого момента, после встречи с Вождем, можно было считать, что старт проекта «Советские шершни» состоялся. Задуманный нами еще в штабе дивизии, он начал свое воплощение в жизнь.
Но…
Мне еще предстояло посетить дачу Сталина. Наверняка там прозвучат еще более сокровенные вопросы, личного характера. Как бы там не сболтнуть лишнего и не накликать на свою голову гнев Вождя…
Глава 7
1943 год.
Ближняя дача. Кунцево.
— Прошу сюда! — встретил нас военный офицер. Фамилии не знал — очевидно, один из комендантов дачи. Пожав руку, провел в левое крыло. Два этажа. Несколько веранд. В глаза бросалось все до мельчайших подробностей. Двое охранников проводили в гостевую комнату. Прибывший со мной Абакумов куда-то бесследно исчез. В комнате диван, шкафы с книгами, граммофон, стол с легкими закусками. В камине огонь. Уютно и тихо. За окном пруд с утками. Напротив левого крыла высилось строение бани. Труба дымила клубами пара.
Я нерешительно присел на край дивана. Не раздеваясь, машинально стал перебирать пластинки. Хор Александрова, Клавдия Шульженко, Лемешев, Шаляпин, Петр Лещенко — последний заинтересовал особенно.
— Ой! А вы уже здесь? — донесся из-за спины радостный голос.
Обернулся, словно ужаленный в пятую точку. В дверях с подносом возникла миловидная женщина. В руках поднос с чаем; глаза раскосые, лукавые. Губы бабочкой. Румянец так и пышет. — А я уж думала, переживала, — сразу засуетилась хозяйка. Тараторила без умолку. — Мне как сказали, что вечером особый гость будет, так я и комнату прибрала, и баньку с Прохором истопила, и даже уток в пруд запустила. А вы откуда будете? Наверное, издалека. А Иосиф Виссарионович вам друг, да? Наверное, друг. А давайте свои сапоги, я высушу. Снимайте и китель, я почищу…
И все это без умолку. Без остановок. Сама задавала вопросы, сама отвечала. Во время всей тирады я не смог вставить ни слова.
Ну, так это же Валечка Истомина, — вспомнил я из истории. Ближайшая служанка Сталина, проводившая его позднее в последний путь. Именно она, если верить источникам, была у его изголовья при наступлении смерти. Она же и обнаружила Хозяина утром, лежащим на полу после сердечного удара.
— Я вам музыку включу. Кого любите? Наверное, Клавочку Шульженко. Я, боже как ее уважаю! А кто еще приедет? Наверное, Молотов, Берия, Хрущев, Маленков. Сколько мне посуды выставлять на стол? Наверное, человек на пятнадцать — меньше тут не бывает. Жалко, Николая Сидоровича Власика нет — он мне всю информацию дает. Вы не знаете, где он? Наверное, позже приедет…
И так без остановки. Щебетала и щебетала. Порхала как мотылек. Сдувала пыль, протирала сапоги, бросала дрова в камин. Разливала вино в бокал. Что-то сразу напевала, что-то трещала без умолку.
— Прохор уж и баньку истопил. А вы когда последний раз кушали? Наверное, утром. А мне Прохор сказал, иди, мол, приберись, гость к нам прибудет. Наверное, издалека вы. Я не спрашиваю, мне не положено. Вино какое вам еще налить? То, что любит Иосиф Виссарионович? Наверное, коньяк вам нужен.
Мне до того стало уютно в ее присутствии, что как-то незаметно потянуло в сон. Из граммофона лилась музыка, за окном крякали утки. Камин потрескивал. Девушка щебетала, хлопотала за столом, поправляла ковер, подушки, покрывало на диване. Захотелось окунуться в воспоминания. Как там мои милые дочурка
