Он отшвырнул Алекса в сторону, тот упал в трясину, его начало затягивать, но тут же вскочил, расплескав грязь в разные стороны
— Какой у нас план, ребятишки? — крикнул он.
— Бей в сердце! — крикнула Лия, метая кинжал. Клинок застрял в шее твари, но не остановил его даже на миг.
Алекс прыгнул на спину вурдалака, вцепившись как всадник в неукротимого яростного жеребца. Клинок в его руке пульсировал — Пламя, жаждущее свежей крови. Он зарычал вместе с мечом и вонзил его в грудь твари.
Вурдалак завыл, дёрнулся, и с грохотом рухнул в болото, разметав грязь в разные стороны. Из груди вырвался дымок. Алекс, тяжело дыша, вытащил меч, тот был горячий, будто только что из кузни.
— Минус одна нечисть в этом мире… — выдохнул он.
— Ты в порядке? — Лия подошла, проверяя его раны.
— Так, царапина… Только пахну теперь болотом, как будто сам теперь вурдалак.
Молчун подошёл, отрезал кинжалом голову твари и, не говоря ни слова, положил её в мешок.
Вечером, когда троица вернулась в крепость, крестьяне уже собрались у ворот. Молчун вытащил голову вурдалака и поднял её вверх на вытянутой руке. Увидев трофей, они закричали, кто-то ударил в бубен, другие начали хлопать и радоваться.
— Барин победил вурдалака! — кричал один.
— Да здравствует барон Алекс! — прокричала старуха, и толпа подхватила.
Их встретили, как героев. На площади вспыхнули факелы, запах жареного мяса ударил в нос, появились деревянные бочки с вином и медовухой.
— А теперь, барин, отдыхайте! — крикнул один из мужиков, — и выпейте за победу!
Алекс усмехнулся, оглядел своих спутников, и сказал:
— Только одно скажу — если все крестьяне такие, как этот мужик, может, я и не зря бароном стал.
Но в ту же секунду у края площади появился всадник. Лицо его было скрыто под капюшоном, и он держал в руках свиток с печатью инквизиции.
Крестьяне замолкли. Медовуха перестала литься.
Всадник крикнул:
— Я ищу барона Алекса. У нас есть к нему вопросы.
Алекс вышел вперёд, в толпе послышался тревожный шёпот. Он чувствовал, как за его спиной напряглась Лия, а Молчун едва заметно переместился ближе к периметру — если придётся биться, он первым окажется в бою.
— Я — барон Алекс, — сказал он. — Кто ты такой и что тебе нужно?
Всадник медленно снял капюшон. Лицо его было худым, а глаза — чёрными, как уголь, будто в них плескалась ночь.
— Моё имя Инарт. Я из Ордена Инквизиции. И я пришёл не как враг… пока.
Толпа крестьяне попятилась, зашептались: инквизитор. Это слово произносилось, синоним смертельного страха.
Инарт соскочил с лошади, бросил взгляд на мешок с головой вурдалака.
— Мы следим за тем, кто взаимодействует с запретными силами. А ты, Алекс, носишь метку, которую нельзя было бы получить законным путём.
— Это было не по его выбору, — резко сказала Лия.
Инарт перевёл взгляд на неё и тихо сказал:
— Возможно. Но сила не щадит глупцов. Метка уже изменила его, и будет продолжать. Я вижу, что ты тоже это уже заметила! Моя задача — наблюдать. И, если потребуется… остановить.
Алекс подошёл ближе. В его глазах вспыхнуло знакомое пламя.
— Ты угрожаешь мне, на моей же земле, парень?
— Я предупреждаю, — спокойно ответил Инарт. — Ты думаешь, ты хозяин своей судьбы? Но метка будет питаться тобой. День за днём. Она превратит тебя в того, кого мне придётся убить.
Наступила тишина. Ветер качал факелы, и пламя отбрасывало тени по лицу инквизитора.
— Ты можешь доказать, что контролируешь метку? — спросил Инарт. — Есть один способ.
Алекс хмуро посмотрел на него:
— Говори какой.
— В трёх днях пути отсюда, у подножия чёрных скал, лежит храм, покрытый проклятием. Тот, кто вошёл туда, либо погибал, либо возвращался… другим. Получив один из артефактов силы, Корону знаний. Если ты справишься с испытанием и вернёшься живым — я отступлю. Если нет — по крайней мере, погибнешь с честью. Согласись, лучше умереть человеком, чем жить монстром?
— И что это за храм? — спросила Лия. — Почему именно он?
— Потому что он связан с теми, кто носил метку до тебя. Ты узнаешь больше, если решишься.
Инарт развернулся и шагнул к своему коню. Уже на седле он бросил:
— У тебя три дня. Или ты сам уйдёшь на юг, или мы придём за тобой. Не жди пощады.
Он уехал, оставив за собой клубы пыли и дрожащую тишину. Крестьяне не осмеливались даже дышать.
Лия подошла к Алексу. Он стоял с каменным лицом, но руки сжались в кулаки, а глаза горели.
— Ты не обязан идти, — сказала она. — Это может быть ловушка! Мы только начали строить здесь дом, только начали жить и набираться сил для восстания…
Алекс посмотрел на неё. В его голосе не было ярости — только сталь:
— Если я не пойду, этот дом не простоит и месяца. Они придут. Убьют нас. Заберут всё. А если я вернусь или умру там — никто не посмеет вам угрожать.
Лия кивнула. Молчун положил руку на рукоять меча — знак, что идёт с ним.
Алекс взглянул на надвигающуюся ночь, разорванную звёздами.
— Завтра на рассвете — в путь.
На следующее утро наши герои снова стояли у ворот крепости в ожидании нового путешествия.
— Пока нас не будет, — говорил Алекс, стоя перед собравшимися жителями крепости, — Нужно заменить ворота. Эти щепки — позор для барона. Башни укрепить. Запасы воды и еды — удвоить. Если нас не будет через десять дней — готовьтесь к обороне.
Крестьяне во главе с Трувором положительно кивнули, сдержанно, но уверенно. С тех пор как Алекс уничтожил вурдалака и спас деревню, люди начали смотреть на него не как на пришельца, а как на настоящего защитника.
Он оглянулся на Лию и Молчуна. Те были уже снаряжены: Лия с коротким луком за плечами и поясом с ядами и снадобьями; Молчун — с мечом, которому не хватало только таблички «Я здесь, чтобы вас убивать».
— Кто-нибудь хочет отступить? — спросил Алекс, повернувшись к пятерым воинам, что стояли у стен в новой форме крепостной дружины — ещё не идеально пошитой, но уже с эмблемой баронского
