чувствую его твёрдое, тёплое тело позади себя и понимаю, что лежу на его диване, потому что заснула.
Я смотрю на телевизор: фильм, который мы начали смотреть, все ещё идёт, но похоже, что он почти закончился.
Я переворачиваюсь на спину. Он лежит на боку, прижимаясь передом к моей спине и подперев голову рукой, чтобы видеть экран над моей головой.
Только он не смотрит на экран, он смотрит на меня.
— Ты вернулась, — тихо говорит он, убирая с моего лица несколько выбившихся прядей волос.
То, как он это делает — это самая милая вещь в моей жизни. Это так ласково и нежно.
— Тебе следовало разбудить меня раньше.
Он качает головой.
— Ты выглядела слишком умиротворённо.
Он смотрит мне в глаза, и я вижу в них полную и абсолютную искренность. Он мог бы прямо сейчас сказать мне, что Земля плоская, и я бы ему поверила.
— Надеюсь, ты не против, что я так близко.
Если бы я добилась своего, мы бы уже стали намного ближе ещё до ужина.
Но нет, ему пришлось вести себя мило и по-джентльменски, что растопило моё сердце до состояния лужицы на полу.
Возможно, сейчас он плохиш-учитель, нарушающий правила, вступив в отношения с ученицей, но это не он настоящий.
Настоящий он искренний и честный, добрый и внимательный.
За этот вечер я многое узнала о нем настоящем, так что, возможно, он был прав, не торопя события.
Если бы мы оказались в постели, я бы не узнала, что у него есть старшая сестра, которая путешествует по миру, или что его отец недавно скончался, или что его мама живёт с его тётей на другом конце страны.
Я бы так и не узнала, что он терпеть не может фотографировать детей, но фотографирует животных в любой день недели.
Я бы так и не узнала, что его любимое место на свете — небольшой остров у побережья Греции, или что он фантастически готовит.
Я бы не услышала его рассказов о бурных студенческих годах или о том, как он сломал руку, когда ему было десять.
Он тоже не узнал бы обо мне ничего подобного.
Сейчас я знаю гораздо больше, чем несколько часов назад.
Самое важное, что я знаю сейчас и чего не знала тогда, это то, что я влюбляюсь в Лиама.
Я знаю, что это безумие и глупость, но я все равно это делаю.
Он так пристально наблюдает за мной, что я начинаю сомневаться, не из тех ли я людей, которые рассказывают историю с помощью выражения своего лица, потому что, когда моё имя слетает с его губ, это звучит как мольба.
Рука, которая до этого гладила моё бедро, возобновляет своё действие, только на этот раз она поднимается все выше и выше, поднимая моё платье.
Сейчас он готов. Он хочет этого так же сильно, как и я.
Я знаю, что именно я настаивала на том, чтобы это произошло раньше, но внезапно меня охватывает чувство вины.
Он может потерять работу из-за того, что ввязался в отношения со мной.
Я знаю, что мы уже перешли черту, но это другое. Это нельзя забыть или замять, как поцелуй.
Если мы сделаем это, то перешагнем эту последнюю черту и уже не сможем вернуться назад.
— Ты уверен, что я того стою? — шепчу я неуверенно.
— Стоишь чего? — бормочет он, когда его рука достигает нижней части моей задницы.
— Риска твоей карьерой?
Его взгляд смягчается.
— Ты стоишь того, чтобы рискнуть всем.
Бабочки порхают в моем животе.
— А ты уверена, что я стою того, чтобы рисковать твоим будущим? — говорит он, целуя губами кожу на нижней части моей челюсти.
— Несомненно, — выдыхаю я.
Без вопросов.
Он смеётся и в мгновение ока оказывается на мне, опираясь на локти и вжимая меня в бархатный диван.
— Для протокола хочу отметить, что я пытался сопротивляться тебе, я чертовски сильно пытался.
Я тихо хихикаю и отбрасываю упавшие ему на глаза волосы.
— Возможно, я не знаю всего, Лиам, но я знаю достаточно, чтобы желать этого каждой частичкой себя.
— Для меня этого достаточно, — рычит он.
Он отстраняется, встаёт на ноги и протягивает мне руку.
Я принимаю её без колебаний, и он ведёт меня мимо идущего и игнорируемого нами фильма по коридору в свою спальню.
Он закрывает дверь и нервно смотрит на меня.
— Я давно этого не делал.
Я во второй раз за вечер тянусь к пуговицам на его рубашке. Не знаю, могу ли поверить, что в последнее время в его постели не было женщины, но я не собираюсь расспрашивать его об этом. Это последнее, о чем я хочу думать.
Я расстёгиваю последнюю пуговицу и наслаждаюсь впечатляющим зрелищем передо мной.
Я провожу пальцами от пояса его джинсов по его чётко очерченному животу до плеч, и он вздрагивает.
Этот простой жест побуждает его к действию, и он разворачивает меня, его ловкие пальцы находят молнию сзади на моей шее и одним плавным движением расстёгивает её до самой моей задницы.
Он медленно скользит тканью по моим плечам и рукам, и теперь это я дрожу.
Я чувствую его взгляд на своём теле.
Я высвобождаю руки, и он стягивает платье с моей задницы. Оно падает на пол.
Я ожидаю, что он развернёт меня лицом к себе, но вместо этого он появляется передо мной, на ходу расстёгивая ремень.
— Господи Боже, Пэрри, ты знаешь, как долго я мечтал об этом нижнем белье? — Выражение его лица почти страдальческое.
Это тот же комплект из фотосессии Мэдди, но я даже не ожидала, что он заметит.
— Тебе нравится?
— Нравится? — Рычит он. — От этих фотографий мой член становится каменно-твёрдым, и они ничто по сравнению с реальностью.
Я высовываю язык, чтобы облизать губы, и он со стоном откидывает голову назад.
— Ты самая опасная женщина, которую я когда-либо встречал.
Я не могу говорить, не могу двигаться, все, что я могу делать, это смотреть.
Он вытаскивает ремень из штанов и бросает его на пол.
— Я представлял этот момент несколько недель.
Он расстёгивает пуговицу на джинсах.
— Я мечтал о том, как прикоснусь к тебе, поцелую тебя…
Он мучительно медленно тянет вниз молнию.
— Я фантазировал о том, каково было бы погрузиться глубоко внутрь тебя.
— Лиам, — молю я хриплым голосом.
Я крайне возбуждена. Его взгляд, его слова, то, как он медленно раздевается, действуют на меня как прелюдия.
Он ещё даже не прикоснулся ко мне, а я на грани оргазма.
— Блядь,
