признательностью проводя по моей шее, рукам, талии и бедрам, его взгляд задерживается, дивясь всей новой территории, где мы можем быть нежны друг с другом.
Игрушка пульсирует еще несколько раз, разогревая мое тело, и Совен раздвигает мои ягодицы, медленно вынимая ее. Сама нежность этого служит прелюдией к тому, как основательно он вытрахает меня на всех своих членах.
Его пальцы скользят вверх по моему животу от того места, где он держал мое бедро, чтобы коснуться груди. Он снова смотрит мне в лицо, и я киваю, трепеща от ожидания, изнывая от того, как медленно он движется, и наслаждаясь этим.
Он кладет ладонь на мою грудь, продвигаясь к соскам, перекатывая их большим пальцем, твердым и напряженным, и внимательно улавливая мои тихие вздохи, то, как мои бедра подергиваются и замирают в беспомощности, пока я таю под его прикосновениями.
— Скажи, если нужно остановиться, — мурчит он мягким и низким голосом, глядя мне в глаза. Я прикусываю губу и снова киваю. Он прижимает поцелуй ко лбу и начинает продвигаться вниз.
Не знаю, с чего он решил, что я вообще попрошу его остановиться.
Хотя мы уже проделывали все это раньше, сейчас все иначе. Странным образом, это чувствуется как первый раз в том, как каждое движение исполнено благоговения в изучении друг друга. Есть новая захватывающая дрожь от знания, что все, что он делает, происходит потому что он хочет, а не потому, что это часть ритуала.
Он лижет мои груди, сосет их, проводит зубами по коже, распутывая мое самообладание с величайшей точностью и заботой. Вскоре я не могу сдерживать звуки удовольствия, стоны и всхлипы: «продолжай, пожалуйста».
Продолжая целовать и ласкать мою грудь, он опускает когтистую лапу вниз, и дрожь пробегает по моему животу.
Мои руки скользят по его прессу, находя члены горячими и твердыми, готовыми взять меня. Его второй член толстый и тяжелый в руке, слишком большой, чтобы как следует обхватить. Даже пока я веду по нему вверх-вниз, на мгновение меня охватывают сомнения, войдет ли он в меня как следует, без того, чтобы меня вновь не растянул его язык.
Но его наслаждение очевидно, капли смазки выступают на кончиках членов. Он запрокидывает голову, издавая звук, наполовину вздох, наполовину стон.
— Лили… если бы ты только знала, какую власть имеешь надо мной.
Я облизываю губы и прикусываю нижнюю, сдерживая улыбку.
— Что ж. Я учту это, когда в следующий раз захочу попросить о повышении.
Он усмехается, и звук этой усмешки прямиком отзывается в моих бедрах.
Спустя мгновение он жестом предлагает мне лечь. Он нависает надо мной и снова целует грудь; я чувствую, как его наполненные кровью члены плотно прижаты к моему животу, и он притягивает меня ближе, раздвигая колени, укладывая меня.
— Тогда, когда ты сказала «используй меня»… — начинает Совен и останавливается.
— Что?
Он слегка качает головой.
— Не уверен, что смогу выполнить эту просьбу. Ты не просто ингредиент для заклинания.
Пока он говорит это, его члены скользят к моим входам, проводя средним, влажным и источающим влагу, по центру, раздвигая половые губы. Его блуждающие руки ощупывают меня тщательно, исследуя, пока не находят промокшую, жаждущую плоть, и он входит в меня.
Я стараюсь не стонать от того, как он ощущается внутри, как идеально заполняет меня после того, как я изнывала от желания, чтобы он растянул меня до предела. Сначала одного было более чем достаточно, чтобы мои бедра затрепетали, пока он двигался в моей киске, но затем давление его третьего члена о мое отверстие заставило меня осознать, как многого еще я хочу.
Я перевожу дух, глядя на него, протягиваю руку и касаюсь его лица. Он приникает к моей ладони.
— Я знаю.
— Ты не средство для достижения цели. Ты и есть цель.
Мне кажется, мое сердце переполнено настолько, что вот-вот разорвется.
— И ты моя цель.
Он усмехается, насколько позволяет звериная морда. Его полуприкрытые глаза скользят вниз по мне, охватывая меня целиком, и я вижу, как он слизывает мою влагу со своих когтей. Я всхлипываю. У меня тысяча слов, и все они — «да» и «пожалуйста», делай со мной все, что захочешь.
Я смотрю, почти бездыханная и трепещущая, как он наносит на свой третий член смазку из флакона, возникшего из пустоты. Надеюсь, у него припрятано еще несколько для тех дней, что ждут нас впереди.
Я напрягаюсь, когда он вводит самый кончик третьего члена в мою задницу.
Он делает один толчок, и все встает на свои места: его верхний член трется о мой клитор, вспышка ощущений поверх наполнения от его членов, целиком вошедших в меня. Мои руки сжимаются на его рогах, пока я пробно двигаю бедрами, чувствуя, как каждый дюйм скользит внутри обоих дырочек.
Вскоре он уже входит в меня с силой, каждый нерв в теле пылает, обнаженный, возбужденный и искрящийся ощущениями. Я теряю счет после второго оргазма, теряю чувство времени и способность издавать любые звуки, кроме стонов и криков.
Ничто не имеет значения, пока со мной Совен.
Моя рука сжимается вокруг его филактерии, и я прижимаю ее к груди.
1Деятельность организаций запрещена на территории РФ.
2 Филактерия в фэнтези — это «якорь для души» злодея-некроманта, источник его бессмертия и его главная уязвимость.
