пятнами — наверное, кровь.
— Ты что творишь? — спросил я, кладя скобу обратно на место. — Сказал же, ничего не трогай.
— А что такого? — огрызнулся кот. — Они всё равно никому не нужны. Лежат здесь, пылятся.
— Не лезь. А то я тебя к этому стулу привяжу.
* * *
К обеду голова уже шла кругом. Страницы сливались в одноцветную массу, а дышать от поднятой пыли было тяжело. Я захлопнул папку, отложил карандаш.
— Всё, — сказал я. — Пора сделать перерыв. Обед.
Арчи не ответил — храпел на пыточном кресле, растянувшись и свесив голову. Он успел сходить в кухню и стащить там приличный кусок колбасы, который тут же и съел.
Я решил не будить кота. Написал записку, положим пушистому другу под лапу, а сам вышел из каземата, притворил дверь и направился к выходу. Внутренний двор был пуст, только ветер гонял по камням сухие листья. Сергеича нигде не было видно — видимо, ушёл в город по своим делам. Ну и ладно — без провожатого даже интереснее.
Идти обедать стряпней старика не хотелось — во рту до сих пор стоял непередаваемый вкус утренней каши. Поэтому я реши сходить в город, найти какое-нибудь кафе и поесть там.
Мост, ведущий из замка в город, заскрипел под ногами, как старый, больной человек. Слева и справа — чёрная вода залива, уходящая в туманную даль. Над водой кричат чайки. Место хмурое, но по своему привлекательное.
Я пересёк мост и оказался на узкой улочке, застроенной старыми, облупленными домами. Город был маленький, улочки узенькие и с каждой неся свой запах — рыбы, табака, дыма. Люди сновали по своим делам, не обращая на меня внимания.
Я прошел несколько улочек, осматриваясь, когда вдруг увидел в толпе силуэт девушки.
Она шла по противоположной стороне улицы, в потоке людей, таких же серых, как этот город. Но её невозможно было не заметить. Рыжие, почти огненные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Лёгкое, светлое платье, которое колыхалось на ветру. Она шла, и люди расступались перед ней, будто не замечая, будто подсознательно боялись коснуться.
Не заметить такую красавицу было просто нельзя.
Я остановился. Она тоже остановилась. На секунду — не больше. Повернула голову, и я увидел её лицо.
Красивое. Нереально красивое. Такое, которое запоминаешь на всю жизнь и не можешь выбросить из головы. Большие зелёные глаза, пухлые губы, бледная, почти прозрачная кожа. Она посмотрела на меня, и мне показалось, что она улыбнулась. Только уголками губ.
А потом она нырнула в толпу и исчезла.
Я постоял ещё немного, вглядываясь в людской поток, но её нигде не было. Как растворилась.
— Привидится же, — прошептал я. И одернул себя — чего это я на девушек засматриваюсь? У меня есть Катя. Впрочем, появление этой девушки было словно бы окутано какой-то магией и ирреальность происходящего все больше наполняла мой разум.
Кафе, которое я нашёл, оказалось захудалым заведением на одной из боковых улочек. Засаленная скатерть на столике, скрипучие стулья, засохшая муха на подоконнике. Типичная провинциальная забегаловка. Официант — худой, плешивый мужик в мятом фартуке — встретил меня не слишком приветливо.
— Чего изволите?
— А что есть?
— Щи, котлеты с пюре, компот, — перечислил он скороговоркой.
— А колбаса есть?
— Имеется.
— Хорошо. Тогда дайте щи и компот. И колбасу с собой заверните. Для друга.
Я сидел у окна, глядя на улицу. Город жил своей тихой, провинциальной жизнью. Кто-то нёс коробки, кто-то вёз тележку с картошкой, кто-то ссорился с соседкой. Обычный день.
Официант принёс заказ.
— Не из местных? — спросил он, поставив передо мной миску дымящихся щей.
— Из Питера, — ответил я, беря ложку.
— В замок, наверное?
— Да.
Он помолчал, вытирая руки о фартук. Потом совсем тихо шепнул?
— Уезжали бы вы отсюда. Пока не поздно.
— Почему? — я поднял голову.
— Неспокойное место, где вы поселились, — официант понизил голос. — неспокойное и странное. Люди пропадали.
— Вы что-то знаете? — спросил я прямо.
Он замялся.
— Я ничего не знаю, — сказал он наконец. — А если и знаю, то болтать не буду. Но вам советую — не оставайтесь там на ночь. Уезжайте в город, в гостиницу.
— Я здесь по работе.
— Никакая работа не ценнее жизни, — тихо произнес официант, потом резко развернулся и быстро ушёл на кухню.
* * *
Я вернулся в замок, когда солнце уже клонилось к закату. Двор был пуст, только тени от стен и башен падали на мостовую, делая её похожей на шахматную доску. Сергеича вновь нигде не было видно. Я спустился в каземат, где меня уже ждал Арчи.
— Есть хочешь? — спросил я, доставая из кармана кусок колбасы, завернутый в газету.
— Хочу, — оживился кот, спрыгивая с книжной стопки. — Превосходно выспался!
Я отрезал ему несколько ломтиков, положил на газету. Арчи принялся за еду, довольно урча.
— Слушай, — я понизил голос, — тут официант в кафе сказал странную вещь. Советовал мне не ночевать в замке.
— Почему? — Арчи поднял голову, пережёвывая колбасу.
— Сказал — неспокойно тут. Люди пропадали.
— Люди пропадали, потому что тут тюрьма была, — философски заметил кот. — А все остальное — не более, чем игра воображения. Шаги? Так это мыши под полом бегают. Лампы гаснут из-за старой проводки. Все это просто очередные городские легенды и байки.
Я не стал спорить. Достал из рюкзака фонарик, включил, и мы принялись за работу.
Прошло около часа. Тишину нарушал только шелест страниц да редкое покашливание Арчи, который дремал на стопке старых формуляров.
Вдруг он проснулся и приподнял голову.
— Слышишь? — прошептал он, навострив уши.
Я замер.
Смех. Совсем тихий. Он лился откуда-то из глубины коридора.
— Слышишь? — я глянул на Арчи. — Что ты там говорил про городские легенды?
— Пора завязывать с работой. Пошли, — Арчи спрыгнул со стопки.
Мы вышли в коридор. Смех приближался, становился громче.
— Кто здесь? — спросил я, вглядываясь в темноту.
Никого.
Смех стих так же внезапно, как и начался.
— Смотри, — Арчи пошёл вперёд, прижав уши.
Я двинулся за ним. В конце коридора, у поворота, мелькнул чей-то силуэт. Я ускорил шаг, свернул — и чуть не налетел на Сергеича.
Старик стоял посреди прохода, раскинув руки и уставившись
