— уничтожать. Гиеронима — живым или мёртвым. Вперёд, за мной!
С громовым кличем, под звуки боевых труб, карфагенская пехота ринулась в пролом. За ними, уже расчищая путь среди обломков, двинулись «Хабирату» Мато. Штурм Сиракуз, города, который когда-то два года выдерживал осаду и римлян, и карфагенян вместе взятых, начался. И он продлился не годы, не месяцы, не дни. Он продлился несколько часов.
К полудню карфагеняне контролировали уже полгорода. К вечеру пала цитадель на острове Ортигия, где пытался укрыться Гиероним. Его нашли в подвале храма, дрожащего, в одежде раба. Мато лично скрутил его и выволок на свет.
К закату над Сиракузами взвилось новое знамя — алый феникс на чёрном поле Ганнибала. Величайший город Сицилии, орудие македонской интриги и символ сопротивления, пал за один день. Не от голода, не от изнурения, а от сокрушительного, непостижимого удара, от которого не было защиты.
Весть об этом, как предсказывал Ганнибал, должна была прокатиться по всему цивилизованному миру громовым раскатом. И этот раскат говорил одно: эпоха неприступных стен закончилась. Наступила эпоха Ганнибала Барки. И те, кто был недостаточно умен, чтобы это понять, становились следующими на его пути.
Глава 7 Остров Пяти Городов
Падение Сиракуз было не просто военной победой. Это был акт психологического террора, сознательно и расчётливо совершённый Ганнибалом. Он не просто взял город — он продемонстрировал всей Сицилии и всему миру, что эпоха неприступных стен, эпоха долгих осад и переговоров — безвозвратно ушла в прошлое. Теперь была эпоха молниеносного удара и сокрушительного конца для любого, кто посмеет сопротивляться.
Гиероним, последний тиран Сиракуз, был доставлен к Ганнибалу в бывший царский дворец на Ортигии. Молодой человек, ещё недавно такой надменный, теперь дрожал, его роскошные одежды были в пыли и пятнах от страха. Ганнибал смотрел на него без гнева, почти с научным интересом, как на неудачный эксперимент.
— Ты получил власть, но не получил разума, чтобы ею распорядиться, — спокойно сказал Ганнибал. — Ты стал пешкой в чужой игре, и твой город заплатил за это стеной и свободой. Теперь ты будешь платить лично.
Он не стал казнить Гиеронима публично. Вместо этого он совершил нечто более тонкое и жестокое. Тиран был лишён всего — имени, статуса, одежды. Его голову обрили, одели в грубую холщовую тунику и под конвоем «Хабирату» отправил в длинный, унизительный путь через всю Италию в Рим, а оттуда — на корабле в Карфаген, к своему отцу Гамилькару. Он должен был предстать перед Советом Ста Четырёх (теперь Палатой Городов) как живой трофей, как воплощение глупости, бросившей вызов новой империи. Его участь решат другие, но это будет участь забвения и презрения, что для честолюбца хуже смерти.
Сам же Ганнибал, не теряя ни дня, приступил к покорению всего острова. Его стратегия была основана на шоке от падения Сиракуз и превосходстве в мобильности и огневой мощи. Он разделил свои силы на три «летучих отряда», каждый из которых представлял собой идеальный симбиоз древних и новых военных искусств.
1. Отряд «Молот» под командованием Махарбала. В его основе — две тысячи нумидийской и иберийской конницы, самая мобильная сила в мире. Но теперь к ним была придана «огневая группа» — две повозки с полевыми «Горными драконами» малого калибра на конной тяге и отряд сапёров с запасом готовой «Плоти Баала» для подрыва ворот. Их задача — стремительные рейды по равнинной части острова, деморализация, захват мелких укреплений и перехват попыток перегруппировки врага.
2. Отряд «Наковальня» под командованием самого Ганнибала. Ядро — пять тысяч ветеранов-пехотинцев, «Хабирату» Мато и инженерный корпус Беро и Адонирама со всем своим адским инструментарием: «Вавилонскими горшками», сверлами для мягкого камня, запасами селитры и серы. Этот отряд должен был брать крупные, укреплённые города, становившиеся на пути.
3. Морской отряд «Тризубец» под командованием Замара. Три «Титана» и все «Стрелы». Их задача — абсолютное господство на море. Блокада портов, обстрел прибрежных укреплений с воды, переброска десантов и предотвращение любой помощи с материка, особенно от Македонии.
Первой жертвой этой отлаженной машины стал Катана. Город, лежащий у подножия Этны, всегда был соперником Сиракуз и первым приветствовал падение тирана. Но приветствовать — одно, а присягнуть новому хозяину — другое. Совет Катаны, надеясь отсидеться за стенами, отказался принять карфагенский гарнизон и выдать заложников.
Ответ Ганнибала был молниеносен. Пока отряд Махарбала блокировал город с суши, «Титан» «Атлант» подошёл к внешней гавани. Два залпа из кормовых «Драконов» ядрами в 50-килограммовых каменных глыбах превратили деревянные молы и причальные склады в щепки. Одновременно Беро подвёл «Пожиратель камня» — новое компактное устройство, представлявшее собой медный бур с подачей едкого химического состава «Огнеплава», разъедающего известковый раствор в кладке. За ночь у основания главных ворот была проделана глубокая ниша и заложен небольшой, но достаточный заряд.
Утром, когда советники Катаны вышли на стены для переговоров, Ганнибал просто махнул рукой. Раздался негромкий, но глубокий взрыв, и массивные дубовые ворота с частью притолоки рухнули внутрь. Через брешь уже мчалась нумидийская конница Махарбала. Город сдался через два часа после начала «штурма». Ганнибал поступил с ним жёстко, но по формуле: казнь десятка самых непримиримых лидеров, контрибуция, приём заложников из знатных семей и размещение гарнизона в пятьсот человек. Жизнь простых горожан не тронули, торговлю — поощрили. Он показывал: сопротивление — смерть и разорение. Покорность — тяжёлая, но всё же жизнь.
Весть о судьбе Катаны разнеслась по острову со скоростью скачущего всадника. Эффект был именно таким, на который рассчитывал Ганнибал. Города центральной и восточной Сицилии, не имевшие ни сильных армий, ни иллюзий по поводу своих стен, начали спешно отправлять посольства. Мессана (Мессина), стратегически важный порт у «носка» Италии, открыла ворота без единого выстрела, лишь попросив гарантий автономии. Ганнибал предоставил их, но ввёл туда два своих легиона и приказал построить на берегу пролива крепость, вооружённую тяжёлыми береговыми «Драконами», способными контролировать проход между островом и материком. Теперь ни один македонский или пиратский корабль не мог незаметно пройти к Сицилии.
Тавромений (Таормина), неприступная крепость на скале, попыталась было держаться, надеясь на естественную защиту. Но Ганнибал даже не стал штурмовать его. Он просто блокировал все тропы, ведущие в город, а с моря «Стрелы» перехватывали любые попытки доставить припасы. Через три недели голод и вид карфагенских знамён на всех окрестных высотах сломили волю защитников. Город сдался на милость победителя.
Запад острова, однако, был крепким орешком. Там располагались мощные, богатые и гордые города с давними
