быстроходные и устойчивые.
— Что с «морскими волками», о которых говорил вождь?
— Мы их не видели. Но рассказы местных… они похожи на описания пиратов с ещё более северных островов. Их ладьи длинные, с драконьими головами. Они нападают молниеносно. Наши пушки… — Филон позволил себе улыбнуться, — наши пушки могут решить эту проблему раз и навсегда. Для нас и для наших новых союзников.
Ганнибал положил руку на плечо капитана.
— Ты открыл новую страницу, Филон. Не просто торговый путь. Дорогу на север. Теперь у нас есть олово. А значит, нет пределов нашему флоту. Иди, отдохни. Ты заслужил все почести Рима. Завтра твой доклад услышит весь Ареопаг.
На следующий день в зале заседаний Ареопага Технэ и Логоса Филон, облачённый в чистую тогу, подробно отчитался о путешествии. Его рассказ о холодных морях, высоких берегах, диких племенах и успешном заключении договора слушали, затаив дыхание. Когда он упомянул о «показательной стрельбе», по залу пронёсся одобрительный гул. Сила, подкреплённая дипломатией, — именно такую стратегию они и культивировали.
После доклада Ганнибал объявил решение:
— Экспедиция доказала: наш флот может плавать где угодно. С сегодняшнего дня учреждается Северная Торговая Компания (СТК). Ей передаётся монополия на торговлю с Британией и всеми землями севернее Галлии. Первый караван из шести грузовых и четырёх военных судов выйдет через месяц. Цель — не только олово. Меха, янтарь (разведка сообщает о нём на восточном побережье), рабы, корабельный лес. Фактория «Гавань Баала» будет расширена до полноценного порта. И мы начнём строить корабли нового класса — «Морозы». Укороченные и уширенные «Стрелы» с усиленной обшивкой против льда и дополнительным отоплением для команды. Наша цель — обогнуть Британию с севера. Узнать, остров она или часть ещё большего материка.
Эти слова вызвали шок. Обогнуть? Но энтузиазм, подогретый успехом и грудами олова на складах, был сильнее страха.
— И последнее, — Ганнибал посмотрел на карту, где рядом с Британией зияло пустое пространство. — Те «морские волки», о которых говорят бритты… Они могут стать проблемой. Или… инструментом. Калликрат, твоим людям нужно проникнуть на их берега. Узнать о них всё. Если они дикие разбойники — мы предложим бриттам нашу защиту за дополнительную плату оловом. Если у них есть вожди, с которыми можно говорить… может быть, стоит предложить и им стать «партнёрами» СТК, направив их энергию куда-нибудь подальше от наших факторий. Например, на восток, к янтарным берегам.
Зал замер, осознавая глубину стратегии. Они не просто завоевывали или торговали. Они включали новые народы в орбиту своего влияния, стравливали их между собой, направляли их силу в нужное русло. И всё это — опираясь на абсолютное превосходство на море.
Выйдя из зала, Ганнибал вновь поднялся на башню «Око Феникса». Внизу кипела работа. С новым оловом литейные цеха заработали с утроенной силой. Где-то там, в холодных северных морях, был заложен первый камень нового, атлантического могущества Карфагенско-Италийской Конфедерации. Оловянные драконы Рима только расправляли крылья. И они готовы были нести свой огонь и сталь в самые дальние уголки мира, который даже не подозревал, что его будущее уже отлито в бронзе и привезено на кораблях с тёмными парусами.
Глава 6 Гнев Карфагена и кровь Сицилии
Яд с востока и глупость с юга
Дым от кузниц «Кузницы Нептуна» стелился низко над Тибром, смешиваясь с утренним туманом. Казалось, сама река дышала железом и прогрессом. Но в этом дыму, как выяснилось, затаилась и чужая отрава. Не физическая, а куда более опасная — отрава интриги.
Калликрат вошёл в кабинет Ганнибала не докладываясь. Его лицо, обычно являвшее собой маску ледяного спокойствия, было искажено гневом и… стыдом. Он бросил на стол перед царём не свиток, а три тонких, изящных деревянных таблички, скреплённых серебряной проволокой. Стиль письма был греческим, изысканным, а содержание — ядовитым.
— Македонская крыса проявила клыки, владыка, — проскрипел Калликрат. — Наши люди в Таренте перехватили этого курьера. Он шёл с востока, из Эпира, и вёз это… предложение тирану Сиракуз.
Ганнибал взял таблички. Это была личная, секретная переписка между неким «Другом на Западе» (агентом Филиппа V) и Гиеронимом, молодым правителем Сиракуз. Суть была проста, как удар кинжала: Македония, обеспокоенная растущей мощью «варвара с Запада», предлагала Сиракузам союз. Не открытый, пока что. Таинственный «Друг» намекал, что у него есть люди в самом Риме, в окружении Ганнибала (ложь, но эффективная), которые готовы к мятежу в удобный момент. А пока Сиракузам следовало нанести упреждающий удар — не по суше, а по морю. По самому сердцу новой империи — по её верфям на Тибре.
«Друг» живописал слабость Ганнибала: он, мол, увяз в строительстве своих «игрушечных кораблей», его лучшие войска разбросаны по Италии и Испании, флот ещё не достроен, а Рим ненавидит своего нового хозяя. Один смелый удар многочисленного сиракузского флота — и эти недостроенные «плавучую дрань» можно сжечь на стапелях, отбросив Карфаген на годы назад. Взамен Филипп гарантировал Сиракузам защиту от гнева Карфагена, а в будущем — щедрый кусок от раздела Итальянского царства.
— Гиероним… этот мальчишка, пьяный от власти и лести, он купился? — тихо спросил Ганнибал, откладывая таблички.
— Купился с потрохами, — с презрением ответил Калликрат. — Наш человек в его дворе сообщает: после получения этого письма тиран неделю не показывался на людям, совещался только со своими самыми оголтелыми военачальниками. Он приказал готовить флот к походу под предлогом «больших манёвров» у берегов Кампании. Цель — Остия и устье Тибра. Он собрал почти весь свой флот: около сотни судов, включая две десятки мощных пентер. Выход… через десять дней. Они думают, что мы ничего не знаем.
Ганнибал медленно поднялся из-за стола и подошёл к окну. Внизу, на солнце, сверкали бронзовые пушки на борту «Тартесса». Его творение. И какой-то напыщенный сицилийский щенок, ведомый на поводке македонским интриганом, собрался это сжечь.
— Они знают о «Громовержцах»?
— Догадываются. Но считают их неповоротливыми и малоэффективными в морском бою. Их тактика — стандартная: окружить, забросать горшками с горючей смесью, взять на абордаж. Они рассчитывают на численность и на внезапность.
В груди Ганнибала закипела холодная, беззвучная ярость. Не страх, не тревога — чистая, концентрированная злоба. Его терпению пришёл конец. Он пытался играть в дипломатию, подкупил Сиракузы торговыми льготами, а они… они решили стать орудием в руках Филиппа. Орудием, которое нужно сломать. Немедленно и показательно.
— Где сейчас наши боеспособные корабли? — спросил он, не оборачиваясь.
