подаю. Проходит. — Давай сменим тему, пап.
Игнат
— Тебя кто просил?! — рявкает Юля на Милу, едва та произнесла то, от чего я сейчас едва остаюсь на ногах.
— Но мам, он должен…
— А ну пошла немедленно в свою комнату! — указывает Юля рукой направление. — Я сама бы все сказала, когда посчитала нужным.
— Меня это тоже касается! Так больше не может продолжаться! Папа должен либо вернуться к нам, либо отдать нам половину всего!
— Мила!!! — оглушает Юля.
— А что?! Ты сама так говорила! Он нам должен!
— Я тебе уже трижды сказала, чтобы ты ушла в свою комнату!
Слово за слово. Они орут друг на друга. В уши закладывает.
Секунда, две…
— Обе замолчали! — выдаю куда громче, чем любая из них. Сию секунду тишина. — Ты — живо в свою комнату. Поверь, Мила, ты не хочешь, чтобы я повторял.
— Я не…
— Рот закрой. Или останешься без телефона, ноутбука, планшета. Я это в миг устрою. Бегом в комнату!
— Чего вы орете? — появляется Денис. — Что случилось?
Шумно выдыхаю, стараясь обуздать гнев. Сын здесь вообще ни при чем.
— Идите с сестрой по комнатам. Мне нужно поговорить с вашей мамой, — чеканю я.
Денис сразу уходит, Мила следом за ним, поняв, что спорить не стоит.
Услышав хлопки дверей, я хватаю Юлю за руку и тащу на кухню.
— Мне больно.
Игнорирую.
— Села, — толкаю ее на стул, после чего иду проверить шпионку. Заглядываю к ней в комнату, вижу, что она валяется на кровати с телефоном. Дочь смотрит вопросительно.
Закрываю дверь и спешу вернуться на кухню. Юля сидит, ногу на ногу, смотрит нагло.
— Что, доволен? Всех построил? Поздравляю, ты все еще глава этой семьи.
— Не беси меня, — рычу.
— Да успокойся, Игнат, — улыбается.
Где бы мне взять сил сдержаться и не придушить ее…
— Когда ты собиралась сказать?
— Ну, наверное, тогда, когда ты не сможешь заставить меня пойти на аборт.
Я кривлю губы в ухмылке.
— Ты впервые сказала мне правду.
— Не впервые. Есть еще одна правда.
— Какая?
Юля тут же поднимается на ноги, подступает ко мне почти вплотную. Разве что не касается.
— Ты знаешь.
— Нет, я ничего не знаю, — отступаю от нее. Не хочу, чтобы она меня касалась. — Да и не интересно мне. Срок у тебя какой?
Глава 17
— Это что, шутка такая? — ухмыляется Юля, отстраняясь от меня. — Ты и сам знаешь, какой срок.
А я так надеялся, что все-таки ребенок не мой, и она проговорится. Она хоть и говорит постоянно, что одна, но мне в это плохо верится. Я же за ней не слежу.
— Ясно.
— А почему ты вообще спрашиваешь? Рассчитываешь, что я пойду делать аборт?
— А ты хочешь рожать?
— Да, хочу, — снова садится на стул.
— Чтобы тянуть из меня еще больше? Это твой план?
— Ты правда считаешь меня... такой? Все ради денег, да? Дочь нашу послушал? Это ее ничего кроме новых шмоток и телефонов не интересует.
— А тебя что интересует?
— Моя жизнь. Мне скоро сорок, Игнат. Я так больше не могу жить. Я устала ждать тебя.
— Я не просил тебя ждать меня. Я ушел, а потом встретил Дашу.
—...которой ты не рассказал о своем прошлом.
— Да, это моя ошибка. Я сначала не признавал ее, но теперь понимаю, что должен был ей сказать.
— Уже поздно. Она тебя ненавидит и никогда не простит. Уж поверь. Видел бы ты ее глаза, когда она узнала о нашей ночи. Только она об этом услышала, так сразу сбежала. Боялась, бедняжка, что я еще что-нибудь расскажу.
— Ты меня нарочно сейчас провоцируешь?
— А что ты сделаешь? Ударишь? Ну давай. Ударь беременную от тебя женщину.
— Ты должна сделать аборт, — говорю то, чего действительно хочу. Лицо Юли вытягивается от удивления. — Тебе не нужен этот ребенок. Мне тоже.
— Да ты настоящий мужик, Игнат, — медленно хлопает в ладоши Юля.
— Я говорю, чего хочу. Я все равно с тобой жить не буду.
— Ты сможешь то же самое сказать нашей дочери?
— У Милы возраст такой. Она изменится. Ты просто поменьше ее накручивай, она и страдать не будет. А пока ты делаешь все для того, чтобы она становилась только хуже. Она жестокая из-за тебя.
— Ты так много знаешь о дочери, с которой почти не видишься?
— Не стыди меня, Юля.
— Это ты нас бросил.
— Я ушел от тебя. Дети остались с тобой, потому что ты мать.
Кем бы я был, если бы забрал их себе? Я хотел как лучше!
— Да ты подонок! — рычит Юля. — Ты устал от меня! Вот и бросил! У тебя не было поводов!
— Ты была и есть истеричка. Помнишь, что ты сделала с Дариной?
— Ты с ней спал!
— Я с ней не спал, говорю пятисотый раз! Ты плеснула бедной девушке кислотой в лицо ни за что! Черт, да даже если бы спал — ты не имела права так поступать!
Только спустя два года девушка смогла вернуться к прежней жизни. Я оплатил ей операцию, реабилитацию, купил квартиру… Сделал все, чтобы мать моих детей не отправилась за решетку.
— Продолжай дальше врать, если тебе хочется. Эта сука получила по заслугам. Я ей сказала уволиться, но она меня не послушала. Значит, очень хотела быть рядом с тобой. А ты…
— Все, хватит, — рычу. — Не будем о прошлом. Поговорим о том, что сейчас.
— Я аборт делать не буду! Ты меня не заставишь, Игнат!
— Я и заставлять не собираюсь. Я лишь сказал, чего хочу, и объяснил, что ребенок ничего не изменит между нами.
Юля шумно дышит, после чего резко вскакивает на ноги и, подбежав ко мне, хочет ударить, но я перехватываю ее руки, и тогда она начинает дергаться и кричать.
— Сволочь! Ублюдок! Ты пожалеешь! Пожалеешь!!
Даша. Вечер…
Немного успокоившись, я переодеваюсь, привожу себя в порядок и собираюсь к соседям. Отец уехал на вызов. У кого-то за городом проблема с крышей, а на улице снег с дождем. Так что дело срочное.
Звоню в дверь Василисы Андреевной. Женщина почти сразу мне открывает.
— О, Дашуля! Здравствуй. Проходи-проходи. Ты к отцу в гости приехала? Поздно ты что-то…
— Да я с ночевкой.
— Да? Муж не против?
— А его сейчас нет в городе. Улетел по делам на несколько дней.
— А, понятно. Отец, наверное, очень рад. А то он все один да один.
— Да, он очень рад.
— Тапочки вот надень.
— Спасибо, — надеваю розовые тапочки. — Я зашла, чтобы вас проведать, да с Идой поздороваться.
