волнистой. А по краям шляпок будто кружевце розоватое паутинкой трепещет. Диковина!
Лида подобных грибов никогда не встречала. Три их вместе выросло, прямо посреди полянки. И такие симпатичные, что не удержалась она – отковырнула из них самый маленький, с увесистый боровичок размером, и домой принесла. Хотела своим знакомым показать. Но вечером заработалась и посиделки пропустила. А ночью началось…
Гриб тот на подоконнике лежал – свеженький, гладкий – будто только из леса. Схватила его Лида и во двор вынесла, под крылечко. И как догадалась?
Поутихло всё сразу. Прекратились безобразия. Лишь изредка брякало да постукивало теперь – то Кика ворчала, всё никак успокоиться не могла. Да и Лиде не до сна стало, взялась порядок наводить, краску от стекол отскабливать, осколки выметать.
Поутру заглянул к Лиде дед Лёва. Принёс лукошко малины – сладкой, душистой. Лида чай согрела. Угощать гостя принялась. Ну и рассказала деду о ночных безобразиях. Долго смеялся дед. Глаза вытирал платком.
– Это, Лидушка, лесавка была. Больше некому. Ты её по незнанию с собой прихватила, а что ей в доме делать-то? Всё незнакомое да чужое. Спугалась она, да и пошла куролесить. Не со зла. Натура у них, лесавок, такая – не могут спокойно минуты посидеть, им бы всё кружить, скакать, листьями шуршать да по ветру пускать корабликами. Лесные духи! Хотя, и хуха могла напроказить. Только хуха, та всё больше пуховым облачком показывается, вроде одувана. Да и на старушонку совсем не похожа. Больше на кроху-зверька – меховой шарик с розовой мордахой. Ну и глазюки у неё – во! Огроменныя глазюки, васильковый цвет!
– И все они у лешего в подчинении? – заинтересовалась Лида.
– Точно не скажу, – призадумался дед. – Слыхал я когда-то про Велеса. Над всеми лесами и деревьями хозяин! Главное божество лесное. Ему и леший, и боровой, и прочая нечисть прислуживает.
– Боровой?
– Он. Лютое существо! Хуже медведя, страшнее лешего! Не любит он нашего брата! Ценит покой и тишину. В старину деревенские на откуп ему корову оставляли – заводили подальше в бор да привязывали к самому старому дереву. После уже проверяли – принял ли подношение? Если косточки находили, значит, в порядке всё, можно без опаски в чащу наведываться. А если цела коровушка оставалась, не по нраву, значит, пришлась боровому, не принял он дар.
– Да корову ту или волки, или медведь запросто могли съесть!
– Могли, твоя правда. Вот только боровой знак оставлял – на ейный рог веточку еловую наматывал. Зверям такое не сподручно.
Помнится, отправилась бабка из моей деревни за травами, а гостинца с собой не взяла, позабыла. Ну и завело её в такенную глушь! Всё вокруг незнакомое, чудно́е! Деревья и не деревья будто, раскорячили ветки корявые, вместо листьев – моховая паутина до земли свисает. Надвинулись со всех сторон, свет закрыли. А издали – треск пошёл. Ходуном земля заходила! Большой кто-то приближался, тяжёлый. Бабка за крестик. А тот дома остался! Она молиться принялась, да со страху слова все попутала. А это всё ближе, вот сейчас уже к ней выберется! Тут-то бабка и вспомнила про кошку – да давай мяукать!
Да так справно, будто кошка всамделишная где-то рядом обретается! И смех и грех.
– Про кошку?
– Про неё. Сказывали старые люди, что не терпит боровой кошек. На дух не переносит кошачье мяуканье! – засмеялся дед. – И ведь помогло! Замерли шаги. Засвистало вокруг, застонало с досады – разозлился боровой, а поделать ничего не смог.
Такой вот, Лидушка, сказ.
А лесавка твоя давно в лес возвернулась. Там ей самое место.
Глава 5
Мумиё
Раз в неделю Лида ездила в центр – отправляла посылочки с заказами, заглядывала в магазины. Иногда покупала для знакомых стариков кое-какую мелочовку. В этот раз выдали ей на почте бандерольку для бабы Поли, небольшую и невесомую, будто пустую. Вечером баба Поля распаковала картонную коробочку и продемонстрировала небольшие неправильной формы кусочки чёрного цвета. Были они гладенькие и твёрдые, вроде угля.
– Мумиё, – довольно пояснила бабка. – Знакомая присылает понемногу.
Лида про эти чудо-камешки что-то читала раньше. Но, как водится, мельком, без особого интереса. А теперь вот полюбопытствовала:
– Для чего оно вам?
– Дак лечиться стану. У меня все суставы уже стёрлися, хожу скреплю. А мумиё поддержит, подмагнёт.
– Прикладывать камешки станете к больному месту?
– Зачем прикладывать? Пить его нужно. Я подроблю на кусочки, размелю да в воду.
– Дурь! – не смолчал дед Лёва. – Как не противно тебе, соседка, птичьим помётом травиться!
– Не слушай его, Лидушка. Мелет языком почём зря. Мумиё – смола, наросты на скалах. Оченно пользительные. Ото всех болезней спасение! Их специально собирают и в аптеках продают. Жаль, что не во всех.
– Пошло-поехало… – махнул рукой дед. – Только дураков-то нет, тебе верить.
Баба Поля аж вскинулась в возмущении от таких слов.
– Да что ты понимаешь, старый! Есть такое мумиё, что не только лечит, а век человечий продлевает!
– Враки! – продолжал артачиться дед. – Отчего ж не используют врачи ту мумию́? Почему народ за ним охоту не ведёт?
– Ещё как ведёт. Да только добыть его сложно, невозможно почти. Мне знакомая-то как-то рассказывала…
…Был у них в геологической партии сдельщик один – сразу видно, что случайный человек. То ли время перебыть, то ли геологической романтики отведать – нехотя работал, всё больше присматривался, выискивал чего-то. После расспрашивать стал про мумиё. Ему показали, конечно. Там многие себе набирали, оно частенько встречается в горах-то. Да только он всё про особое твердил, которое на вид, что янтарь, светится! Народ посмеялся над ним да разъяснил, что не бывает такого. А он всё одно твердил – бывает, мол, и точка!
Вроде, как-то в разговоре обмолвился ему кто-то, что высоко в горах есть пещера, а в ней это самое мумиё по стенам нарощено. Золотистое и с прожилками чёрными. И мягкое, чисто воск. Не такое, как прочие – слёзы горы! Чудодейственное! Вот только просто его не взять. Просить надо милости у Хозяина тех мест, чтобы подсобил да разрешил немного сколупнуть. Для этого гостинец положить обязательно – бутыль спирта и кисет с табаком.
– Непременно подавай всем этим нашего спирту да курева! – хихикнул дед. – Понимают толк!
– Ты слушать-то будешь? – нахмурилась баба Поля.
– А то! Давай наяривай, гармошка!
– Ох, доболтаешься, старый, – пригрозила пальцем баба Луша. – Рассказывай, Поля. Очень интересно.
– Так вот. Проснулись как-то геологи – а рабочего того нет. В горы подался! Ох и матерился бригадир! Как раз сезон закончился – подошло время в город собираться.
