крики заражали остальных общим весельем.
Раздался звук труб, и в центр поля выехал герольд турнира. Он остановился перед трибуной, поклонился королю и громко выкрикнул:
– По изволению его величества Людовика, короля Франции, в сегодняшний день турнира пройдет меле – столкновение в котором все рыцари будут сражаться одновременно, разделенные на два враждующих отряда. Оставшиеся в строю участники турнира завтра продолжат соревноваться умениями в одиночных боях на копьях. Победитель турнира выберет королеву турнира и преподнесет ей венок. Кроме того, ему будет пожалован денежный приз в сто турских ливров. На третий день оруженосцы смогут помериться силами в бою на мечах, стрельбе из лука, метании копья и борьбе. Наиболее достойные в каждой дисциплине будут произведены в рыцари королем!
Оруженосцы с радостными возгласами побросали свои шапки в небо и принялись обниматься, возбужденно подпрыгивать и похлопывать друг друга, будто рыцарское звание было уже у каждого в кармане.
Герольд неодобрительно взглянул на молодых людей, но видя, что Людовик благосклонно улыбается, продолжил:
– А сейчас участники приглашаются совершить круг почета, чтобы отдать честь королевской чете и благородным зрителям, почтить славных жителей графства де Блуа, а также представить себя, свои доспехи и гербы. После этого рыцари с желтыми лилиями на повязках под предводительством барона Филиппа д’Аркура займут левую сторону поля, – герольд показал направление рукой, – а их соперники с серебряными повязками под началом Жана Бургундского расположатся на правой стороне.
Первым, сверкая доспехами, показался Филипп д’Аркур. Плюмаж из ярких перьев на серебристом топфхельмском шлеме, развивающийся плащ, сюрко поверх искусных доспехов, круглый щит, и даже попона, надетая поверх кольчуги на могучего коня, – все пестрело яркой желто-красной радугой фамильных цветов. И только на правой руке его виднелись лилии —знаки королевского отряда. Барона сопровождали трое пеших оруженосцев, которые несли запасное оружие и доспехи. Один воин особенно выделялся среди них. Он шел, переваливаясь с ноги на ногу, пригибаясь и распрямляясь вниз-вверх. Подогревая интерес к своему уродству, он презрительно улыбался, потрясая мечом и нарочно дразня толпу, которая удивленно указывала пальцами на его горбатую спину.
С противоположной стороны поля выехал его противник – Жан Бургундский, граф Шароле, чью голову прикрывал лишь кольчужный капюшон.
Диагональные желто-голубые полосы украшали каждую деталь одежды и доспехов графа, а также амуницию его коня, в гриву которого слуги красиво вплели ленты этих цветов. За своим повелителем гордо вышагивали статные оруженосцы-бургундцы, вооруженные до зубов, гордо неся его украшенный перьями шлем, гербовый щит и фамильный баннер-пеннонсо.
Оба предводителя съехались у середины ристалища и поклонились зрителям на трибуне. Запели трубы. Герольд начал формальное представление, выкрикивая имена и титулы. И, если граф радостно кивал и махал всем вокруг, то, мне показалось, что барон сквозь прорези своего шлема неподвижно смотрит исключительно в мою сторону. С усилием я заставила себя отвернуться и деланно рассмеяться какому-то замечанию графини де Блуа. Будущие соперники поприветствовали друг друга и направили коней по малому кругу – каждый к своей стороне.
Вслед за ними остальные участники повторили этот ритуал и построились в шеренги, ожидая сигнала к атаке. За их спинами стали оруженосцы с реющими на ветру штандартами, готовые немедленно выбежать на поле, чтобы подать оружие или оттащить своего поверженного сюзерена из гущи битвы.
По словам Алисы Бретонской, в первый день для атаки допускалось только рукопашное оружие, а для защиты – щиты. Всадник, сбитый с лошади, мог немедленно сдаться и покинуть поле при помощи слуг или продолжать сражаться пешим. Кроме того, не допускалось намеренное калечение лошадей и добивание лежащего соперника. Я поблагодарила графиню, сама я давно не присутствовала на турнирах, и не понимала правил.
Наконец был дан сигнал. Сдерживаемые дотоле лошади рванулись навстречу друг другу.
– Длина поля – шестисот туазов, есть где развернуться, – радостно хлопнул в ладоши от предвкушения схватки Тибо.
Всадники воинственно кричали и размахивали на полном скаку мечами, булавами, моргенштернами, цепами разнообразных форм и длины, служащие для сминания, дробления, разрубания, крушения, в общем, удобного уничтожения противников.
Послышался грохот первого столкновения. Лязг и звон оружия смешался с хрипами лошадей и стонами раненных. Отряд де Блуа уверенно держал строй. Его воины стремились атаковать и защищаться вместе, поддерживая своих товарищей. Их противники рассредоточились по полю, и, хотя в военном мастерстве не уступали и даже превосходили другую сторону, не могли ничего противопоставить слаженности групповой защиты.
Возбужденная первой кровью толпа одобрительно ревела. Знать на трибунах переглядывалась, кивала и улыбалась друг другу в общем задоре, всплескивала руками и подбадривала свой отряд громкими криками. Удивительно, но простолюдины вели себя схожим образом: пихали друг друга плечами, подмигивали. Они то недовольно махали руками, то заливались смехом, довольные удачным ударом или искусным противоборством равных мастеров. Казалось все зрители слились в едином порыве восторга.
– Тактика “орел таскает птенцов” не дает успехов, – рассмеялся Тибо, явно болеющий за сторону де Блуа. – Барон надеялся, что более крепкие нормандцы будут выбивать обороняющихся из седел своими огромными булавами, но вышло наоборот. С каждой атакой д’Аркур разменивает своих пару на одного врага.
Вот уже четырнадцать рыцарей под руководством Жана Бургундского теснили оставшихся восьмерых противников. Филипп д’Аркур осознал, что у противоположной стороны почти двукратное численное превосходство, и если не изменить тактику, к завтрашней части турнира его отряда может остаться без рыцарей, способных держать копье.
Он громкими криками подозвал своих рыцарей и увлек их за собой прочь от места, где происходила основная схватка.
Зрители разочаровано засвистели при виде такого позорного отступления. Воины де Блуа в горячке бросились в погоню и растянули свою линию. В этот момент беглецы разделились по команде предводителя на две четверки и, сделав неожиданный разворот в противоположные стороны, пропустили оторвавшихся от остальных троих лидеров преследования вперед и ударили им уже в спину. Хитроумный замысел удался, и вскоре оруженосцы, стараясь не попасть под копыта боевых коней, уже вытаскивали с поля валявшуюся на земле тройку раздосадованных неудачников.
Приунывшие было болельщики во главе с самим королем, вынужденным на протяжении всей схватки с кислым лицом отдавать должное отряду графа де Блуа, восторженно закричали при виде такой ошеломительной ловушки, воплощенной д’Аркуром и его людьми. Надежда снова загорелась в их глазах.
– Одиннадцать против восьмерых, – подсчитал рыцарей на поле Людовик, – Шансы растут.
К сожалению, сразу после этого произошло событие, омрачившее дальнейший ход турнира.
Один из рыцарей де Блуа, находившийся на отдалении от других, никак не мог совладать со своим конем. Как выяснилось позднее, животное было ранено отколовшимся в бою куском дерева от расщепленного щита наездника. Раздражение и боль от
