в прострации и просто шел – левой, правой, левой. В голове было слишком много мыслей, чтобы сфокусироваться хотя бы на одной. Так что я двигал ногами – и ничего более.
– На нож тебя посажу, чухонец, – щедро пообещали мне и добавили несколько ударов куда придется.
Я облизнул соленые сопли с усов и потрогал рукой щеку – она была мокрой. Откуда-то вдруг услышал свои всхлипы.
Возле «Заслона» меня вновь развернули и прижали к стене. В затылок уткнулся дверной звонок, в моей квартире за спиной повисли птичьи трели.
В светящуюся синюю ауру входной двери из темноты вплыла злобная гримаса. Широкое лицо с квадратной челюстью, маленькие глаза серого цвета, пухлые щеки и массивная надбровная дуга. Злость не шла ему: он был смазлив и надменен, а вовсе не брутален, поэтому гнев делал этого человека комичным, как комичен лающий пекинес.
Я наконец взял под контроль свои ноги и выпрямился. Посмотрел нападавшему прямо в глаза, мрачно наблюдая за его реакцией – он тоже разглядел меня. Его челюсть не отвисла – рухнула вниз, брови медленно ползли куда-то под надвинутый капюшон, а рука ослабляла хватку на моем лице.
Он меня узнал.
Как и я его.
* * *
Мы с нападавшим были похожи на сообщающиеся сосуды – пока его лицо искажалось гримасой ужаса и недоумения, мое сердце нащупало ритм, и, хотя оно по-прежнему стучало пулеметной очередью, за грудиной перестало болеть. Я начал дышать. Трель дверного звонка прекратилась.
Из рук обидчика что-то выпало. Он по инерции пихнул меня в грудь, но так как я был прижат к стене, он сам же отпружинил, шагнул назад и погрузился в полумрак коридора, превратившись в плоскую графитовую фигуру. Я больше не видел его образ детально. Но мне и не требовалось.
Ведь это был я. Я-из-зеркала, каждый раз смотрящий на меня, когда я брился. Только сейчас он стоял здесь. Вживую.
Наверняка я должен был удивиться. Но с моими эмоциями было что-то не так. Да, после драки – даже когда избивают тебя – все остальное как будто звучит слишком тихо в жизни. И все же следовало бы усерднее переживать по поводу увольнения, усерднее опечалиться из-за измены жены – только сейчас мой мозг соотнес это слово со сценой в спальне. Но я чувствовал лишь обиду. И то не взрезающую живот обреченностью, не высекающую внутренний крик. Нет. Такую приятно зудящую обиду. Злорадную, которая говорит: «Ага! Я был прав, а ты не права! Дело-то в тебе! Один – ноль в мою пользу! Один – но-о-оль!»
– Эм-м-м… Думаю, вы и сами все видите, – сказал я дрожащим голосом. – Теперь-то мы можем поговорить как цивилизованные люди?
Я оправил рубашку и вытер лицо.
– Бабка-покойница говорила, что встретить самого себя – к смерти, – ответил мне незнакомец из темноты. – Чего на пороге стоять? Проходи в дом.
– Давайте не туда? – предложил я, вспомнив крепкую фигуру любовника. – Там Жанночка…
– А что здесь делает эта сука?! – воскликнул клон. – А ну, залетай в хату! Сейчас разбираться будем!
Он поднял с пола упавший предмет, смачно плюнул в датчик слюны – и «Заслон» открылся. Болезненный толчок в ребра – и я, споткнувшись, ввалился в квартиру.
– Свет! – крикнул незнакомец.
Вспыхнули все лампы. Подбежал Агапон и встал навытяжку перед моим двойником. На двойнике была кожаная косуха, джинсы и черное худи. Он снял капюшон, и оказалось, что голова его обрита наголо. Усов тоже не было. В руке двойник держал заточку – вот что он поднял с пола. Сковывающий ужас вернулся ко мне. Возможно, сегодня я не уйду отсюда живым.
– Я Семен, – проблеял я зачем-то.
– А я – Саймон! – ответил двойник. – Держи краба.
Я робко пожал протянутую руку. Ледяную, сильную, с татуировками-перстнями на пальцах.
– Так, и где эта? – спросил Саймон, скинув кожанку Агапону.
Не дождавшись ответа, он проследовал в спальню, оставляя мокрые следы от бордовых Dr. Martens. Вид у него был серьезный и озабоченный.
Я встал на пороге комнаты.
В обычном освещении романтичный флер сошел на нет и осталась проза жизни. На кровати, уткнувшись лицом в подушку, неподвижно лежала жена. В той же позе, на животе, с задранной ночнушкой и раздвинутыми ногами. Прямо перед нами растянулся на полу голый мужчина в маске. Он лежал как-то неестественно, будто шарнирную куклу уронили. Куклу Кена: ровная бронзовая кожа и ни одного волоска на теле. Плечи как шары, руки рельефные, мощная грудь… В район паха я посмотреть не решился.
В спальне было прохладно и свежо – дверь на балкон так и не закрылась. Из запахов тут остался лишь фруктовый аромат кальяна.
Саймон осторожно приблизился к любовнику.
– Эй, слышь, мужик, – окликнул он. И отвесил пощечину собачьей морде. Голова в маске тяжело качнулась, но признаков жизни прелюбодей не подал. Саймон двумя пальцами залез под ошейник. – Пульса нет… Бобик, кажись, сдох.
Я шагнул в комнату. Саймон тут же взвился, аж подпрыгнув, и выставил в мою сторону заточку на вытянутой руке.
– Это ты его… того? – нервно спросил он. – Пассажир, признавайся как на духу! Я не прокурор. Что тут вообще творится?
– Нет-нет, что вы! – Я поднял руки. – Он сам упал и стукнулся!
– Что ты мне лепишь тут?! Как эта дрянь извращенская снимается?
Не опуская руки с оружием, постоянно наблюдая за мной, Саймон наклонился к трупу и, повозившись с ремешками, стянул маску с головы любовника.
И опять выронил заточку.
Под маской был я. Загорелый, чуть красивее, с отличной черной шевелюрой, но сходство не оставляло простора для предположений. Любовником моей жены оказался экземпляр Сеткина. Еще один.
Значило ли это, что жена мне не изменила? Пока свежая мысль осваивалась в голове, Саймон задумчиво сказал:
– Сам упал, значит. Стукнулся бестолковкой своей, да? Ну, положим, я тебе поверю. Зная себя, я – мог. – Саймон потянул мертвого двойника за верхнюю губу: – Ты глянь: виниры поставил себе, вот мажор!
Он показал на Жанну.
– А эта? Тоже, – Саймон закатил глаза и высунул язык, изображая труп, – «стукнулась»?
– Нет! О Боже, надеюсь, она просто отрубилась.
На прикроватной тумбочке стояли четыре пустые бутылки из-под вина.
Саймон подошел и проверил пульс Жанны.
– Жива, – буркнул он, одернул ночнушку и накрыл одеялом.
Донесся легкий храп.
Двойник начал судорожно метаться по квартире и рыться в шкафчиках.
– Послушайте. – Я решил прояснить ситуацию. – Я сегодня совершил научное открытие, я смог осуществить квантовую телепортацию.
Саймон застыл на мгновение и удивленно посмотрел на меня.
– Да ты что?! – воскликнул он. – Прям телепортацию? Как в фильмах?
– Да! – Мне не терпелось рассказать об успехе хоть кому-то.
– Ну ты и фантазер, – рассмеялся двойник. – Лучшая телепортация – это поднять зад и ногами ать-два! – Улыбаясь, он подошел ко мне и положил руку на плечо. – Воздухом подышать, насладиться пейзажами. – Он махнул рукой в сторону балкона. Матовое окно и «Заслон» спрятали за собой чернеющий смог заводов, панельки, похожие
