– к гадалке не ходи. Жена у меня человек старой закалки: убеждена, что профессия – это дар Божий. Что человек не может просто так сидеть и смотреть, как все делают роботы. Обязательно нужно стремиться к относительному успеху, статусу и деньгам. Фанатка бизнес-коучей и селф-хелп книг, она страшно гордится, что ее муж трудится в крупнейшем НИИ. Наш брак держится на ее надежде, что я перейду из квантовой физики в более престижную область, поближе к разработкам искусственного суперинтеллекта или хотя бы робототехнике.
Интересно, будет ли она гордиться мужем-комиком?
Своей работой Жанна была довольна. Когда ИЭИИ пролоббировал госпрограмму и-психологии, жена стала одним из первых и-психологов в нашем городе. Их похожая на кол-центр кафедра стихийно разрослась на весь десятый этаж нашего НИИ. Настоящие джунгли за панорамными окнами: по кадке с крупным фикусом или пальмой возле каждого рабочего места, кактусы на столах, а вдоль окна – лианы с причудливыми яркими цветами. И-психологи одновременно что-то бормотали в гарнитуры, набирали сообщения в чатах, махали руками и улыбались камерам ноутбуков. Сотни шумных людей в вычурной одежде – длинных вязаных балахонах, цветастых пончо, рясах из теквира – по сорок часов в неделю общались с разными ботами, развивая у искусственного интеллекта интеллект эмоциональный. Правительство во что бы то ни стало решило привить машинным мозгам чувство благодарности людям, которые их создали.
Обычно моя жена обитала в джунглях, постоянно задерживаясь и работая по выходным. Но на этой неделе она приболела и рассказывала железкам о законах Азимова из нашей спальни. Хоть на несколько дней я отдохнул от мучивших меня уколов ревности к Елдунову, с которым она постоянно ходила на обед в «Ультима Туле». Вечерами он подвозил ее на своем Chee Chuh. Меня жгло огнем каждый раз, когда она упоминала «Лео» вслух. Поговорить бы с ней о моих чувствах, но…
Я не смог сдержать нервный смешок: Жанна была сапожником без сапог – она налаживала психику роботам, а свою никак не могла. Я пощупал затылок. Там была ссадина от брошенной в меня чашки. Да и я такой же «сапожник»: так долго изучал течение времени, что не заметил, как оно утекло у меня.
Я открыл глаза и стукнул кулаком по балконной раме.
Больше этого не будет! Вот прямо сейчас выйду и все расскажу. Ну не даст и не даст – не так уж и хочется мне трахаться. Я уставший, вспотевший и грустный. Во мне не так много мест, которые бы не ныли: все-таки тридцать восемь – это уже не возраст, а бесконечный похмельный синдром. Недавно я слишком усердно выдавливал остатки майонеза на спагетти – и у меня лопнул сосуд в глазу.
Так что выйду и скажу!
Что ни-ка-ко-го эротического приключения у нас не будет.
Глубокий вдох. Выдох. Растереть виски. Пять глубоких затяжек кальяна, пока мир в голове не качнется. И – вперед. К «Заслону-3000 Малому».
Дверь бесшумно сложилась. Я шагнул в спальню.
И увидел то, от чего внутри меня стало так тихо, что я услышал, как растут волосы.
* * *
Жанна лежала на нашей кровати ничком, уткнувшись лицом в подушку. Другая подушка была у нее под бедрами, сорочка задрана. Большие ягодицы отклячились, и в них вцепился руками какой-то коренастый мужик в кожаной маске пса. Взгромоздившись с ногами на кровать, сидя на корточках, этот Анубис трахал мою жену сзади. От его быстрых размашистых толчков Жанна дрожала всем телом и тихонько поскуливала, вонзая ноготочки в ком простыни.
Я стоял и смотрел, раскрыв рот. Жизнь меня к такому не готовила. Мое существо рассыпалось на органы, органы – на клетки, клетки – на молекулы, на атомы… В этом фрактальном Сеткине не находилось частицы, не наполненной гневом. Из балконного проема лился свет «Ялты» и выплывало облако пара, заполняя пространство передо мной, делая спальню похожей на площадку во время рок-концерта. Желтый пучок балконного солнца рассекал флюоресцирующую фиолетовую парочку, искажая образ любовников, превращая его во фрагмент картины Пикассо…
Они не замечали меня. Мужик ускорил темп, и по телу Жанны пошли волны, будто ей делали антицеллюлитный массаж перкуссионным пистолетом. Анубис наградил мою жену увесистым шлепком, и я рефлекторно схватился за лицо, будто мне дали пощечину – что было недалеко от истины.
– Э-э-э… – протянул я. В такие моменты сказать хочется гораздо больше, но выходит то, что выходит.
Пес поднял голову и уставился на меня. Сделав по инерции пару фрикций, он дернулся от неожиданности, пораженный моим появлением в светящемся паровом облаке в балконном проеме. Руки мужика соскользнули со вспотевшей кормы моей благоверной, он оступился и свалился с кровати, будто ступень от ракеты отстыковалась.
Гнев резко ушел. Мне вдруг стало… стыдно. Неловко. Я не хотел видеть то, что видел. И не хотел быть там, где я есть.
Жанна осталась в позе, растекшись по любовному ложу, уткнув лоб в кровать и не замечая ничего вокруг.
Рефлекс «бей или беги» у меня всегда работал одинаково. Я бросился бежать.
Обогнул кровать и лежащего мужика, отогнав мысль огреть его чем-то или прыгнуть ему ногами на грудь, пока он растянулся на полу. Вылетел из квартиры в этажный коридор. Как был: в офисной одежде, без куртки, в носках. Споткнулся о какой-то тяжелый мешок. И сквозь мрачный тоннель метнулся на свет лифтового холла.
Я мгновенно задохнулся: не бегал очень давно, может быть вообще никогда. А поравнявшись с восемьдесят шестой, я столкнулся с кем-то в темноте.
– Слышь, бедолага, ты чего здесь, а?!
В солнечное сплетение прилетел удар.
Парализованный болью, я неконтролируемо подался вперед, как кукла на веревочке. Ноги подкосились, и я опустился на четвереньки, моя рука проскользнула по кожаной одежде и вцепилась в ремень нападавшего. Живот собрался в комок, из-за чего получалось только выдыхать, а при попытках глотнуть воздуха лишь вырывался писк из гортани.
Незнакомец схватил меня за грудки и одним движением поднял. От спазма под грудью я вскрикнул. Мой рот закрыла рука. Меня с силой метнуло куда-то, я на секунду потерялся в пространстве, и тут же в спину влетел холодный металл – агрессор впечатал меня в электрический щиток и прижал к нему затылком, уверенно ухватившись за подбородок. У меня не было шанса разглядеть противника – голова была задрана, да и в темноте я бы его все равно не увидел. Сердце билось так громко, что дрожали барабанные перепонки. Даже есть перехотелось.
– Ты зря сюда приперся, – шипел нападавший. – Обворовать решил, сука? Знаешь, что я на зоне с крысами делал?
Голос показался мне знакомым.
Схватив за волосы, незнакомец повел меня обратно, в сторону квартиры. Я был
