что будет дальше!
Первым распрямился Великий Чу Чу. Прижав руки к груди, он почтительно спросил:
— Каковы будут ваши приказы? Что желает Почтенный Пугалокус?
— Думаю, вы можете опустить это «кус» и звать меня просто Пугалом, — смущенно заметил Пугало. — Мне так будет привычней. Полагаю, я очутился в Китае? Или это какое-то другое место? Вы, что — китайцы?
— Мы — серебряки, — с достоинством молвил Великий Чу Чу, — и мы гораздо древнее, чем наши китайские кузены. Они — люди солнца, а мы — люди звезд. Неужели, Ваше Высочество, Вы успели об этом так быстро позабыть?
— Боюсь, что так, — задумчиво ответил Пугало, потирая подбородок.
Он медленно оглядел большой Тронный зал. Он выглядел не менее ослепительно, чем во дворце самой Озмы. Пол залы был выложен матовыми серебряными плитами, поверх которых лежали богато расшитые синие ковры. Мебель, стулья, панели на стенах и все остальное тоже было сделано из серебра, украшенного к тому же драгоценными камнями. С высоких потолков свисали ажурные серебряные светильники, а стоявшие в высоких серебряных вазах букеты с розовыми и голубыми цветами наполняли залу дивными ароматами. На стенах висели расшитые серебряными звездами синие флаги, такие же вымпелы украшали копья стражников. Серебра вокруг было так много, что казалось — из него сделана даже обувь всех присутствовавших. Сквозь открытые окна слабо доносились нежные звуки сотен серебряных колокольчиков.
Честно говоря, Пугало был совершенно ошеломлен всем с ним случившимся, хотя и начинал понимать, что ему невероятно повезло. Эти серебряки называли его Императором, но почему? Как так могло случиться? Пугало повернулся, чтобы обратиться к Великому Чу Чу; но тут он краем глаза заметил, что все присутствующие снова собираются пасть ниц. Тогда он сдавленно прошептал, обращаясь к старому царедворцу:
— Могу я поговорить с вами наедине?
Великий Чу Чу повелительно махнул рукой, и, громко шелестя серебряной парчой, все попятились из зала.
— Очень мило с их стороны ежеминутно кланяться, но мне бы не хотелось, чтобы они это делали, — вздохнул Пугало, откинувшись к спинке огромного трона. — При этом трудно усидеть на месте. Боюсь, что если кто-нибудь опять кинется к моим ногам, у меня будет нервный срыв.
Пугало снова окинул Тронный зал долгим взором, а потом опять повернулся к Великому Чу Чу.
— Не могли бы вы, — прямо спросил он, — еще раз поведать мне, кто я такой?
— Как кто? Вы — достославный господин, император Чан Ван Во, или, если быть точнее, его дух!
— Я всегда был существом воодушевленным, — с сомнением заметил Пугало, — но никогда не был ничьим бестелесным духом. Нет-нет! Я вовсе не дух!
— Позвольте мне вам объяснить... — продолжил Великий Чу Чу, не обращая внимания на возражения Пугалы. — Пятьдесят лет назад, как раз после того, как Ваше Высочество победили в битве правителя Золотых Островов, — в наших землях объявился некий маг. Как потом выяснилось, этого мага подослал к нам тот самый озлобленный побежденный правитель. Маг пробрался в дворцовую опочивальню Вашего Высочества, где как раз Вы соизволили отдыхать, и с помощью черной магии превратил вас в крокус!
— Ой! — невольно вздрогнул Пугало.
— И если бы не Ваша верная супруга Императрица, мы бы навсегда лишились своего правителя!
— Супруга? — опять тихо охнул Пугало. — Так я женат?
— Если Ваше Высочество позволит мне закончить. — с достоинством молвил в ответ Великий Чу Чу.
Пугало ошалело кивнул.
— Ваша супруга, прекрасная Ци-Цин, подхватила этот крокус, который увядал прямо на глазах, поместила его в серебряную чашу, стоявшую в центре этого самого зала, и три дня подряд орошала его своими слезами. Проснувшись на третье утро, Императрица с изумлением увидела вместо крокуса гигантский стебель фасоли, который доходил до крыши дворца и исчезал среди облаков.
— Ах! — пробормотал Пугало, невольно поднимая глаза к потолку. — Значит вот оно какое — мое родословное древо!
— Рядом с этим стеблем фасоли лежал кусок смятого пергамента, — продолжил свой рассказ Великий Чу Чу.
С этими словами он пошарил в рукаве своего одеяния, выудил оттуда серебристый прямоугольник, поправил свои роговые очки и медленно прочитал следующее: «В первое же существо, которое коснется на другом конце света этого магического стебля, войдет дух императора Чан Ван Во. И тогда, ровно через пятьдесят лет, он вернется, чтобы спасти свой народ».
Великий Чу Чу снял свои очки с носа и сложил пергамент вчетверо.
— И вот этот день настал! Вы спустились по бобовому стеблю и посему, несомненно, именно Вы являетесь тем созданием, которое было вначале нашим Императором, а потом стало крокусом. Я правил Вашими Островами все эти пятьдесят лет, позаботившись об образовании Ваших сыновей и внуков. И теперь, о, милостивый и высокородный господин, поскольку я уже очень стар, я прошу Вас избавить меня от государственных забот.
— Сыновья? Внуки? — пробормотал Пугало, у которого от всего услышанного перехватило дыхание. — Сколько же мне лет?
— Ваше Высочество, — сказал Великий Чу Чу, отвесив глубокой поклон, — одного со мной возраста. Другими словами, Ваше Величество, Вы находитесь на восемьдесят пятом году Вашего славного здравствования.
— Восемьдесят пять! — ахнул Пугало, с тревогой глянув на серое морщинистое лицо старого придворного. — Послушай, Чу Чу, ты в этом уверен?
— Совершенно уверен, о Бессмертный и Достопочтенный Господин!
Пугало постепенно начал убеждаться в правдивости истории Великого Чу Чу. Оказывается, шест на кукурузном поле в краю Манчкинов был не чем иным, как концом волшебного бобового стебля! Фермер насадил на него Пугалу, чтобы отпугивать ворон, а в результате в Пугало вселился дух императора Чан Ван Во!
— Ну, что же, это объясняет мою сообразительность, — тихо заметил Пугало.
Разумеется, его должно было обрадовать, что он нашел свои корни, но одновременное обретение империи, сыновей, внуков и весьма почтенного возраста — это было уже слишком! От этого просто захватывало дух!
— Было ли сказано в пророчестве о том, что я должен вернуть себе облик вашего почтенного Императора? — спросил Пугало с тревогой. Мысль о том, что он будет выглядеть как этот Чу Чу, совсем его не радовала.
— Увы, нет! — печально вздохнул Великий Чу Чу. — Но на наших Островах есть весьма искусные волшебники, и я немедленно заставлю их заняться
