явно не по силам — еще немного, и она действительно сломает себе лодыжку.
Она, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что резко останавливается, лезвие ее конька взметает лед.
— О, смотрите, кто пожаловал.
Я усмехаюсь, достаю из сумки несколько шайб, беру клюшку и выхожу на лед.
— Скучала?
— В твоих мечтах, — бросает она, и в ее голосе столько презрения, что им можно травить крыс.
— М-м-м. Забавно, — я подкатываю к ней, останавливаясь у центральной линии, наклоняюсь так близко, что могу пересчитать веснушки на ее носу и щеках. — Ты права. Ты фигурируешь во многих моих снах, Золотая Девочка. Хочешь узнать, каких именно?
Ее дыхание прерывается, губы приоткрываются, глаза расширяются, когда она смотрит на меня.
— Ты там куда приятнее, особенно когда нагибаешься, обхватываешь мой член губами и…
— Боже, ты отвратителен. Заткнись.
Выражение шока на ее лице вызывает во мне волну глубокого удовлетворения.
Я лишь усмехаюсь и постукиваю клюшкой по льду.
— Думал, мне запрещено с тобой разговаривать. Что случилось? Не можешь удержаться?
Она закатывает глаза, скрещивает руки на груди, а я без тени стыда опускаю взгляд на округлости ее груди, выпирающие из боди, прежде чем снова встретиться с ее глазами.
— Боже, как же я тебя ненавижу. Я уже говорила это?
— Раз или два. Но, знаешь, есть такая поговорка: тонкая грань между ненавистью и желанием, чтобы тебя трах…
— Нет такой поговорки. Ты просто грубишь, чтобы вывести меня.
Я пожимаю плечами.
— Но, кажется, это работает, да?
— Не могу поверить, что делаю это, — бормочет она, будто разговаривая сама с собой, и качает головой. — Мне нужно кое-что спросить. Сможешь на секунду перестать быть мудаком?
— Сомневаюсь, но попробуй, — огрызаюсь я, опираясь на клюшку.
Она закусывает нижнюю губу.
— У меня есть… предложение. Для тебя.
Я приподнимаю бровь. Что Золотая Девочка вообще может хотеть от меня?
После паузы она наконец выпаливает, слова вылетают так быстро, что я едва успеваю уловить:
— Мне нужно, чтобы ты встречался со мной.
Глухой смешок вырывается из моей груди и разносится по катку. Она сжимает губы, ее лицо остается серьезным.
— О, подожди, ты серьезно?
— Да, черт возьми, серьезно! — фыркает она, нервно перебирая концы своих рыжих кудрей. — Не в буквальном смысле! Просто… Слушай, ты именно тот тип парня, которого ненавидит мой отец. Ты грубый, наглый, весь в татуировках. И еще ездишь на этом передвижном гробу.
— И что, этой тирадой ты собираешься меня убедить? Потому что пока что у тебя получается хреново, — сухо бросаю я.
— Я предлагаю тебе притворные отношения. Просто появляйся со мной на мероприятиях, дай мне выставить тебя перед отцом, чтобы он поверил, будто я влюбилась в стереотипного «плохого парня». Может, тогда он наконец поймет, что я не идеальная куколка, которую он всю жизнь лепил из меня.
Это самое безумное предложение, которое я когда-либо слышал (а учитывая мой опыт, это о чем-то говорит), и, черт возьми, я даже впечатлен ее наглостью.
Я не «встречаюсь». Я даже не трахаю одну и ту же девушку дважды. Не остаюсь на ночь. И уж точно не играю в примерного бойфренда.
Но прежде чем я успеваю ответить, она продолжает:
— Саммер сказала, что в следующем семестре я могу выбирать время для льда первой. Если согласишься — оно твое. Без вопросов. И тебе больше не придется меня терпеть.
Это добавляет предложению привлекательности, но… Принцесса даже не догадывается, что мне не нужно время на льду, чтобы согласиться.
Потому что ключ к ее отцу, к мести, которую я хочу, — это она сама.
Она только что прыгнула мне прямо в руки. И даже не подозревает об этом.
После разговора с Беннетом я обдумывал, как можно использовать ее. И, кажется, судьба сама сделала выбор за меня.
Дочь Руссо — на блюдечке с голубой каемочкой. Идеальная невинная девственница, которую я смогу развратить. А потом обязательно прослежу, чтобы он узнал об этом. Узнал, что из-за его решений я трахнул его дочь. Но чтобы это сделать, мне нужно приблизиться к ней. Соблазнить ее. А это сложно, когда она только и делает, что ненавидит меня.
И вот она сама дает мне идеальный предлог. Испортить ее. А когда это случится… Я позабочусь о том, чтобы Руссо знал: это Дэверо соблазнил и использовал его дочь.
Он разрушил мою семью.
Теперь я уничтожу его.
ГЛАВА 12
ЛЕННОН
— Я хоть немного похож на парня, который «встречается»? — высокомерно бросает Сейнт, уголки его губ изгибаются в наглой усмешке.
Конечно, он не выглядит и не ведет себя как тот, кто приглашает девушку на ужин в приличный ресторан. Он совершенно точно из тех, кто предпочтет сам сделать из тебя ужин.
От этой мысли по моей спине пробегает дрожь, и он приподнимает бровь.
— Нет, но именно на это я и рассчитываю. Ты — мудак, у тебя манеры деревенского скота, и это именно то, что сведет моего отца с ума.
На секунду он замолкает, и я переминаюсь с конька на конек, тяжелое молчание повисает между нами, заставляя меня чувствовать себя еще более нелепой из-за этой просьбы.
Я знала, что это безумие, полнейший абсурд, но все же я…
— Ссоры — моя любимая прелюдия, Золотая Девочка. Просто чтобы ты знала. Продолжай оскорблять меня. От этого у меня встает, — его низкий, хриплый голос вырывает меня из мыслей, словно окатывает ледяной водой.
Физическая реакция, которую я не могу контролировать. Мурашки пробегают по коже, сердце сбивается с ритма от этой грубой, бархатистой похоти в его словах.
Боже, он вульгарный и очень наглый, но почему-то… мое тело отреагировало.
— Что? Слишком для тебя? Ты же сама сказала, что хочешь неотесанного мудака?
Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же закрываю.
Да, я это сказала, но его неспособность вести себя как нормальный человек все еще умудряется заставать меня врасплох, несмотря на все время, проведенное рядом с ним.
— Да, когда мы окружены сливками высшего общества Нового Орлеана, а не одни.
— Ну и где тут веселье? — он усмехается, подкатывая ближе, пересекая как буквальную, так и воображаемую линию, разделяющую нас на льду. — Так ты хочешь, чтобы я стал твоей игрушкой? Избалованная богатая принцесса покидает свой особняк и снисходит до уличного отброса? Папочка не хочет, чтобы такой, как я, запачкал тебя. М-м?
Я поднимаю подбородок, проводя языком по передним зубам, и приподнимаю бровь.
— Называй это как хочешь, суть не изменится. Никогда не думала, что буду заключать сделку с дьяволом, но
