тяжелые времена…
— И ты не смогла придумать ничего лучше, чтобы взбесить папочку, кроме как связаться со мной?
— Причины не важны. Это не твое дело, — огрызаюсь я, сужая глаза. Он самый раздражающий человек, которого я встречала в жизни.
— Это мое дело, если ты хочешь меня использовать, Золотая Девочка. Я не просто горячее тело с большим членом. У меня тоже есть чувства, знаешь ли? — он изображает обиду, будто у него и правда есть чувства, хотя мы оба знаем, что это бред.
Мои ресницы касаются век — я так сильно закатываю глаза, что издаю побежденный вздох.
— Знаешь что? Это не сработает. Я знала, что лучше не просить тебя, так что давай просто забудем, что я что-то говорила, и вернемся к взаимному игнору. Договорились? Отлично.
Я разворачиваюсь и начинаю скользить к другому краю катка, но его пальцы сжимают мое предплечье.
— Подожди.
Медленно поворачиваюсь к нему с взглядом, который мог бы убить.
Сейнт проводит языком по губам, и я впервые замечаю тонкий шрам в уголке рта — еще слегка припухший и красный.
— Допустим, я согласился бы стать твоим парадным украшением. Гипотетически. Что именно это значит? Что мне нужно будет делать? У меня плотный график. Начинается сезон, я не могу просто разгуливать с тобой по городу по первому зову.
— Я и не говорила, что ты будешь прибегать по моей команде. Не драматизируй.
Он фыркает.
— Думаю, мы оба знаем, кто здесь склонен к драме. Помнишь свое выступление достойное «Оскара» на днях?
— Если согласишься, мне просто нужно, чтобы ты посетил со мной несколько мероприятий. Может, пару ужинов. Достаточно, чтобы убедить моих родителей, что я без ума от тебя. Что само по себе почти невозможно, но если я смогу удержаться и не убить тебя, то у нас получится. Чем быстрее, тем лучше.
ГЛАВА 13
СЕЙНТ
Она абсолютно права насчет этого. Чем быстрее я проникну в их жизнь — тем лучше. В этом и есть суть яда… даже самая малая доза может быть смертельной. Он может распространяться медленно, разрушая все на своем пути, но в итоге делает именно то, для чего предназначен.
Уничтожает.
И я отравлю семью Руссо — капля за каплей.
— Я согласен.
Ее рот приоткрывается, глаза расширяются от шока.
— Правда?
Я пожимаю плечами, не желая казаться слишком уж жаждущим разрушить ее жизнь.
— Ага. Мне нужно время на льду — почему бы и нет? Могу побыть твоей игрушкой пару недель, если взамен получу покой и тишину.
Она смотрит на меня с подозрением, будто не может поверить, что я действительно соглашаюсь на ее предложение. И если бы то, что она предлагает, не было таким заманчивым — ни за что на свете я бы добровольно не согласился проводить с ней больше времени. Но результат стоит пары дурацких мероприятий.
Она уставилась на меня, приподняв брови, ладонью уперевшись в бедро.
— Ты правда согласен? Понимаешь, это должно выглядеть убедительно, чтобы мои родители поверили.
Есть способы и похуже провести время, чем тусоваться с богатыми ублюдками и, скорее всего, получить бесплатную еду. Для парня вроде меня это редкость. Не то чтобы ей нужно это знать.
— У меня никогда не было проблем с тем, чтобы убедить кого-то, что я мудак, Золотая Девочка.
— Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом.
Я усмехаюсь, приподнимая плечо.
— Волнуйся за себя. Ты выглядишь так, будто вдохнула пердеж, как только оказываешься в трех шагах от меня. Будет сложно убедить людей, что мы вместе, если ты будешь вот так корчить рожи.
Она сужает глаза, затем закатывает их.
— Прости, находиться рядом с тобой — уже испытание.
— Да, мне это часто говорят. Особенно после того, как проведут ночь, скача на моем чле…
Она резко протягивает руку и зажимает мне рот ладонью, неожиданно даже для себя обрывая меня. Ее пальцы мягкие, теплые, слегка влажные — прижаты к моим губам.
Я приоткрываю рот и слегка прикусываю ее палец, заставляя ее ахнуть и бросить на меня сердитый взгляд.
Так же быстро, как и прикоснулась, она отдергивает руку, опуская ее вдоль тела будто обожглась.
— Я уже услышала о твоем… члене больше, чем хотела бы знать. Может, хватит? — ее горло двигается, она сглатывает. Я ухмыляюсь, приподнимая бровь, и она снова закатывает глаза. На языке уже вертится очередная похабная шутка, но она опережает меня. — Мне, конечно, нужен твой грубый, брутальный мудацкий образ, чтобы произвести на них впечатление. Но при этом ты не должен переигрывать до такой степени, чтобы мои родители решили, будто я бросаю университет ради свадьбы с тобой.
Меня передергивает от этой мысли.
Я? Женат?
Ну нет, хрен там.
Хотя… часть про лишение невинности меня вполне устраивает, так что, пожалуй, я даже за.
— Я буквально читаю твои мысли. Прекрати.
— Ты сама это сказала, а не я, — хмыкаю я. — Выброси эти мысли из головы, Золотая Девочка. Ладно, что еще? У меня дела.
— Ах, да, конечно. Нельзя же заставлять твой фан-клуб ждать.
Я киваю, перекладывая клюшку из руки в руку.
— Тяжелая работа, но кому-то же надо ее делать. Я очень серьезно отношусь к своим обязанностям.
Мои губы растягиваются в кривой усмешке, обнажая зубы. Я даже не пытаюсь сдержать улыбку, видя, как ее щеки заливает прелестный румянец, а она качает головой. Обожаю выводить ее из себя, злить, провоцировать на реакцию. Это будоражит кровь. И дается так легко.
Я разворачиваюсь, чтобы уехать, но ее голос звучит сзади:
— Нам нужно обменяться номерами, чтобы я могла связаться с тобой вне катка.
Медленно поворачиваюсь.
— Скажи свой, позже запишу.
— Как ты его запомнишь без телефона? — настороженно спрашивает она.
Я стучу пальцем по виску и наблюдаю, как она закатывает глаза, прежде чем продиктовать номер.
Уверена, наверное, что я просто тупой спортсмен. Но она офигеет, узнав, что у меня средний балл 3.7. Именно поэтому я вообще могу учиться в Орлеанском Университете — у меня стипендия. Без нее даже хоккея было бы недостаточно.
— До скорого, Золотая Девочка.
— К несчастью для меня, Сатана.
Заехав к Томми после катка за деталью для мотоцикла, я подъезжаю к своему дому уже затемно. Я выжат как лимон после тренировки, занятий и катания за один день, но еще куча домашней работы ждет своего часа — нужно успеть сделать до полуночи.
В окнах моего старого, обшарпанного трейлера, где я вырос, горит тусклый теплый свет. В
