Дэнни стиснул зубы, словно осознав, что заговорил именно со мной.
— Клево. — Он кинул последнюю книгу в коробку и поднялся с колен. — Увидимся позже.
За дверь он выскочил раньше, чем я успела с ним попрощаться.
Я улыбалась, скользя ладонью по обложке любимой пьесы. Разговор с Дэнни мог бы пройти и лучше, но, по крайней мере, теперь я знаю, что у нас есть общий интерес. Возможно, друзей в доме Уолтеров у меня будет чуть больше, чем я рассчитывала. Наверное, нужно просто пообщаться с парнями с глазу на глаз.
За ужином я впервые в жизни попробовала «Слоппи Джо» и сразу поняла, почему этот сэндвич зовется неряхой. Удержать в булочке фарш оказалось нереально. Он вытекал и плюхался на тарелку при каждом укусе. Я изгваздала лицо и пальцы. По-моему, было бы удобнее положить жидкий фарш в пиалу и макать в него булочку, но, похоже, Уолтерам нравилось перемазываться в еде.
Наевшись, мы помогли убрать посуду со стола, и после этого нас отпустили заниматься своими делами. Паркер с младшими близнецами унеслись в гостиную биться за пульт. Джек с Джорданом пошли редактировать отснятый за ужином материал: они запечатлели то, как я впервые ем «Слоппи Джо». Айзек позвал Алекса поиграть во дворе в баскетбол. Ли с Натаном скрылись в своих комнатах. Свобода дарит странное чувство. В частной школе я привыкла к жесткому графику: после ужина — выполнение школьных домашних заданий, в девять — отбой.
В попытке сохранить хоть чуточку привычной жизни я поднялась в свою комнату позаниматься уроками. Письменных работ мне не задали, но я отстала по английскому. Класс уже прочитал половину «Моби Дика»[4], а эта книга будет потолще любого полученного мной сегодня учебника. Пять страниц спустя я в раздражении захлопнула ее и достала «Братство кольца».
Кто-то постучал в дверь.
— Джеки! — заглянул Коул. Он не ужинал с нами, и, судя по комбинезону с логотипом «Автомастерская Тони» и бирке с именем, он только что вернулся с работы.
— М-м-м? — Сев на постели, я бросила взгляд на часы. Ничего себе! Два часа пролетело.
— Мы собрались во дворе. Хотим поиграть в ночные игры. Ты с нами?
Его бейсбольная кепка, надетая задом наперед, закрывала прилипшие ко лбу пряди, на носу темнела смазка, но при одном лишь взгляде на него у меня участился пульс.
— А что это за игры? — постаралась я спросить ровным тоном.
— Те, в которые играют в темноте. Ну, знаешь, «Пни жестянку», «Копы и бандиты», «Призрак на погосте»… — Коул умолк, ожидая моей реакции.
— Никогда о таких не слышала.
— Как же ты в детстве развлекалась?
— Ходила на бродвейские шоу. Много. У моей семьи есть абонементы в большинство музеев. — Я осознала свою ошибку, как только слова сорвались с языка. У моей семьи были абонементы в большинство музеев.
— Звучит ужасно, — отозвался Коул. — Как насчет того, чтобы мы показали тебе настоящее веселье?
Как бы ни было приятно приглашение Коула на игры с остальными парнями, я не нашла в себе сил принять его. Меня пугала мысль о развлечениях с мальчишками Уолтер. К тому же теперь в голове роились мысли о близких. Сдерживать слезы я смогу только до ухода Коула. Не хочу, чтобы он видел меня плачущей.
— Мне нужно наверстать пропущенное на уроках. Может, в другой раз?
— Да брось, Джеки. Учителя не ждут, что ты наверстаешь все к завтрашнему дню.
Я подтянула колени к груди и моргнула, сдерживая навернувшиеся на глаза слезы и готовые выплеснуться чувства.
— Прости, Коул. У меня был тяжелый день.
Я ожидала возражений, но, наверное, он что-то почувствовал.
— Ладно. Ты знаешь, где найти нас, если передумаешь.
Коул закрыл за собой дверь. Я сидела неподвижно, уставившись на клубящуюся синь океанских волн, нарисованных на стене Кэтрин. Они напоминали мне летние месяцы детства: теплые солнечные дни в пляжном домике Хэмптона, где мы с Люси устраивали пикники на расстеленных полотенцах и загорали на берегу, время от времени опуская пальцы ног в прохладную воду.
Мне нужно было услышать родной голос. Голос человека, который утешит меня.
Я схватила со стола мобильный и набрала по памяти номер.
Сэмми ответила с первого же гудка.
— Хола[5], малышка. Как жизнь?
При звуке голоса лучшей подруги у меня задрожали губы. Выдавив короткое и жалкое приветствие, я разрыдалась.
— Боже мой, Джеки, что случилось? В Колорадо так ужасно?
— Сэмми, тут ужаснее некуда. Я на ранчо в какой-то глуши, у Кэтрин Уолтер двенадцать детей, и в последний раз я видела «Старбакс» в Денвере.
— Мать честная! Из киски этой женщины-тростинки вылезло двенадцать человек?!
— Только десять, — улыбнулась я уголком губ. — Двое парней — ее племянники.
— О, всего десять? Ну, это, конечно, другое дело, — фыркнула Сэмми. — Теперь о более важном: красавчики есть?
— Сэмми, — простонала я. Последнее, о чем мне хотелось говорить, — это об Уолтерах.
— Что? Резонный вопрос. Мою лучшую подругу изолировали от цивилизации. Ты бы утешила меня тем, что там есть кому порадовать твой взгляд.
По парочке парней тут точно можно слюни пускать. Стоило подумать об этом, и меня пронзило чувство вины. Как можно обращать внимание на симпатичных парней после потери родных?
— Может, поговорим о чем-нибудь другом? — пробормотала я в трубку.
— Разговоры о соблазнительных мальчиках — мой вариант терапии.
— Ты мне этим не помогаешь.
— Еще как помогаю! Выкладывай давай! Как его зовут?
Я помедлила. Говорить ли? Что плохого в одном имени? В конце концов, это все равно ничего не значит. Я вздохнула.
— Коул, — я произнесла имя шепотом, будто выдавала секрет.
— Хм-м-м, классное имя. Не какой-то там Блейк или Деклан. «Коул» — звучит! Мне нужны подробности. Как он выглядит?
Я зарылась лицом в подушку.
— Не такой я представляла нашу беседу.
— Своими увиливаниями ты лишь все усложняешь.
— Ладно, — поспешно сказала я. — Он высокий, светловолосый и, судя по всему, тот еще
