называет апартаментами или как-то так.
– Чем она занимается?
Альф выпрямил спину и слегка выпятил грудь:
– Она политический советник. Это очень серьезно. Работает на Тори[13] и частенько встречается с миссис Тэтчер.
Альф поджал губы и вздрогнул.
– Ты не ее фанат, да?
– Неа, – он покачал головой. – Не может женщина руководить целой партией. Работать за кулисами, как наша Джудит, это пожалуйста, – он ударил кулаком по воздуху. – Но лидером должен быть мужчина.
– Только при маме так не говори, – предупредили Тара. – Она считает, что Мэгги должна быть следующим премьер-министром.
Альф загоготал так, что вставные зубы едва не выпали изо рта. Он привычным движением водворил их на место.
– Ууу, ну и фантазии, – хохотал он. – Слыхал я про такое. Этому никогда не бывать. Провалиться мне на месте, если я не прав.
– Часто видишь ее? Джудит, я имею в виду. Не миссис Т.
– Ну, она очень занята, – пожал плечами старик. – Старается выбираться ко мне, когда может. Иногда остается на пару дней, если время позволяет. Но мы довольно часто болтаем по телефону.
– Понятно, значит, нечасто.
– Нууу, я стараюсь не доставлять ей лишних хлопот. Я отлично справляюсь со всем сам. К тому же я не один. Часто заходят покупатели. Некоторым старикам и поговорить-то не с кем, так что, считай, мне повезло, – его лицо просветлело. – А теперь у меня есть ты и твоя мама.
Словно по сигналу, кухонная дверь открылась, впуская Вайолет. Ее короткое красное платье искрилось блестками, а вишневые губы широко улыбались.
– Та-дам! – воскликнула она, подняв вверх руки и покачивая бедрами.
– Вайолет Добс, ты просто услада для глаз, – заключил Альф, обернувшись в кресле.
– Скай, – поправила его женщина. – Вайолет Скай, с «й» на конце. Когда я одета в это, используй мое сценическое имя.
– Вайолет Скай, – медленно повторил старик. – Тебе идет.
– Ммм… я зовусь так с пяти лет. Когда участвовала в конкурсе талантов в Батлине, ведущий сказал, что такой милашке нельзя выходить на сцену под такой дурацкой фамилией. Нужно было придумать что-то очень быстро, стоя за кулисами. Скай – первое, что пришло мне в голову и понравилось. Я бы и имя сменила, но не разрешили, – объяснила она. – Тара, можешь мне вот тут ресницы подклеить? Все время отваливаются.
Вайолет села в кресло, которое освободила ее дочь, и принялась нервно постукивать пальцами, пока нависшая на ней Тара прижимала отклеивающиеся ресницы к веку.
– Смотри, не размажь мне подводку.
– Так мне приклеивать или нет, мам?
– Прости, родная. Просто хочу, чтобы сегодня все было безупречно.
– Так и будет, – заверила ее дочь, выпрямившись.
– Ты очень красивая, – сказал Альф. – Напоминаешь мне молодую Вивьен Ли.
– В самом деле? Как же приятно это слышать, – ответила Вайолет, изо всех сил моргая, чтобы проверить, хорошо ли держатся ресницы. – Тара, подай мне, пожалуйста, пальто с вешалки.
– Поможешь мне встать? – попросил Альф, протягивая руку.
Девушка помогла ему подняться с места, и старик направился к угловому шкафу.
– Ты не можешь пойти туда в этом старье, Вайолет, – заявил он. – Это «Аметист Лаундж», а не какая-нибудь пивнушка для забулдыг.
Он извлек из гардероба длинную шубу из искрящегося меха в оттенках бежевого и орехового.
– Примерь-ка вот это.
Женщина сделала шаг вперед и погладила ворс.
– Настоящий? – изумленно спросила она.
– А как же. Норка. Ее носила моя Этель, а до нее ее мать.
– Альф, я не могу это надеть, но спасибо за предложение.
– Возьми, – настаивал старик. – Что толку вещи без дела висеть в шкафу. Такую шубу нужно носить.
– Надень это, мам, – уговаривала Тара.
– Ну, не знаю, – отозвалась Вайолет. – Я всегда осуждала тех, кто носит натуральный мех. Это ведь жестоко, разве не так?
– Мелкие злобные твари, – заявил Альф.
– Те, кто носят мех? – в недоумении переспросила женщина.
– Нет же. Эти самые норки. Злобные мелкие твари. Не успеешь оглянуться, как откусят палец.
– Разве это означает, что можно сдирать с них шкуру?
Тара коснулась меха щекой.
– Она такая мягкая, мам. И такая элегантная. В любом случае, эту норку давным-давно убили. Почему бы тебе не надеть эту шубу?
Вайолет переводила взгляд с Альфа на дочь и обратно. На их лицах замерло ожидание.
– Ладно, Альф, раз ты так уверен. Обещаю за ней присматривать, – она поцеловала старика в щеку. – Пожелайте мне удачи.
Вайолет рассматривала свое отражение в зеркале гримерки. Яркий свет был беспощаден к любым недостаткам. Она достала пудру и нанесла немного на нос и лоб. Раздался громкий стук в дверь.
– Кто там?
Мужчина просунул голову в приоткрытую дверь.
– Йен Черри, «Вечерние новости».
– Вечерние новости? Мне некогда читать газету, я тороплюсь на сцену.
Он рассмеялся и шагнул ближе.
– Я не продаю газеты, глупая. Я хочу интервью. Видела мою колонку в газете? «Йен Черри о событиях в городе».
– Вы хотите взять у меня интервью? – переспросила Вайолет.
Журналист огляделся по сторонам.
– Здесь вроде больше никого нет.
Он пододвинул к себе стул и достал блокнот с карандашом.
– Не стоит переживать. Я пишу про лучших из лучших. Втиснем и про тебя пару слов куда-нибудь.
Бархатный занавес опустился, обозначая конец первой части. Значит, Вайолет была следующей. В небольшую щелку между полотнами она смотрела на зрителей, примостившихся за маленькими столиками. Официанты и официантки сновали вокруг с подносами, искусно лавируя, чтобы не разлить ни капли алкоголя. Зал переполняло веселье. Разношерстная публика явно настроилась получить от этого вечера максимум удовольствия. Она сделал глубокий вдох. В горле пересохло так, что она не могла говорить, не то что петь. К счастью, ее блестящее сценическое платье имело высокий ворот, иначе все вокруг смогли бы увидеть, как покраснела от волнения ее грудь. Микрофон скользил в мокрых ладонях, и женщина обернулась, надеясь их обо что-нибудь вытереть.
– Две минуты до выхода, мисс Скай, – сказал администратор, заглянув в программу. – Вы готовы?
– Думаю, да, – кивнула Вайолет. – У вас есть полотенце или что-то подобное? У меня руки, кажется, немного… ну, знаете…
Он вытащил из кармана платок.
– Вот, возьмите.
На секунду он сжал ее предплечье и подмигнул.
– Ни пуха, ни пера!
Она слышала, как по ту сторону кулис конферансье рассказывает о какой-то молодой талантливой певице, чей безупречный голос одновременно волнует и завораживает. Никогда прежде «Аметист Лаундж» не слышал таких чистых нот. И пока он не попросил публику любить и жаловать мисс Вайолет Скай, ей и в голову не приходило, что речь идет о ней. Занавес поднимался мучительно медленно, но вот она уже застыла в свете софитов с прижатым к груди микрофоном. Публика вежливо хлопала, выжидательно глядя на артистку. Сейчас, более чем когда-либо в ее жизни, Вайолет должна была показать себя во всем блеске. Двадцать минут пролетели, как один миг, и, когда она поклонилась в последний раз, зрители аплодировали стоя и требовали ее на бис.
– Спасибо, вы все так добры ко мне, – сказала она, обращаясь к публике. Всего в паре метров от ее ног располагались первые ряды. – Спасибо.
Но крики «еще» и «на
