грани между фантазией и реальностью.
А вот когда дело зайдет слишком далеко, я обязательно… обязательно остановлю это безумие!
Глава 13
Глава 13
Дима
— Я ведь знаю, что ты хочешь этого не меньше меня, – уговариваю стройную блондиночку с затуманенным взглядом в моих объятиях. - Поверь, ты не пожалеешь, малышка, — мое быстрое поверхностное дыхание обжигает покрытую мурашками, лишенную изъянов, алебастровую кожу девушки.
Да чтобы ее уговорить, я, черт возьми, готов выпрыгнуть из собственной шкуры! Смотрит непонимающе на меня своими невинными голубыми глазами. Они глубокие, как у русалки.
И эта русалка поймала меня в свой невод…
Вновь обжигаю поцелуем, удивляясь тому, как колотится сердце. Никогда целоваться не любил. Все эти телячьи нежности не для меня. Считал, что это так – барышне угодить – не более. НО сейчас, трясусь, словно зеленый юнец, смакуя вкус податливых карамельных губ.
Ну, какая же она вкусная конфетка…
Необычного цвета серебристые локоны такие приятные на ощупь, будто самый дорогой китайский шёлк. Пахнут так сладко - ванилью и корицей. Иногда соблазны даются не для того, чтобы соблазниться, а для того, чтобы устоять.
Но тут же отметаю эту мысль. Я - моряк, а мы не можем себе позволить долгие ухаживания.
Такая искра пробежала! Надо быть полным дебилом, чтобы отказаться от столько щедро предложенного дара.
Девушка лихорадочно водит ладошками по моей спине, будто зачарованная, трогая подушечками пальцев испещрённую тонкой паутиной шрамов кожу. Нежные пальчики обводят яркие пятна татуировок именно так, как я представлял совсем недавно в своих откровенных фантазиях.
Углубляю поцелуй.
В нем больше нет нежности. Беру желаемое, не принимая и не рассматривая со стороны Алёны никаких возражений и отказа. С какой-то хищной решимостью понимаю: откажи мне она сейчас, я даже не уверен, что смог бы остановиться. Сладкие, будто спелые вишенки губы, такие мягкие и нежные… что почти зверею.
Выпустив из плена приоткрытый милый розовый ротик, не останавливаюсь на этом. Скольжу огненной цепочкой поцелуев по запрокинутой лебединой шее девушки. Не сдерживаясь, раскрытыми ладонями нетерпеливо обвожу контуры пышной груди своей белокурой куколки через платье. Никогда таких не видел, если только в кино. Изгибы тонкой талии волнуют до одури.
Стройняшка! Хочу видеть ее… всю. Владеть. Чтобы только моей была.
Сам удивляюсь обуявшим странным чувствам собственничества. Почти калит* от одной мысли, что какая-то падла своим липким взглядом будет на мою конфетку глазеть. Башку оторву! Глаза выдавлю!
МОЯ!
Почти в бешенство впадаю от одной мысли о мифическом сопернике. Завтра же заберу ее шмотки и что там еще дорого моей Аленке? Главное только с ее батей найти общий язык, а там дело за малым. Сниму квартиру, чтобы рядом была.
На секунду разум затмевает острое сумасшествие. А что, если ее в свою квартиру на набережной привести? Трясу головой, чтобы от этого дикого наваждения избавиться. Совсем видать поплыл, раз думаю о том, чтобы в своей холостяцкой берлоге девчонку поселить. Веду пальцами по гладкой полупрозрачной коже. Под ней хорошо видно русло голубоватых венок.
Сердце несется куда-то, как сумасшедшее, но я боюсь спугнуть девушку слишком напористыми действиями.
Самого на части рвёт. С одной стороны хочется побыстрее сделать своей – поставить клеймо принадлежности, а с другой стороны, жажду неспешно насладиться сполна такой красотой. Да и, что греха таить, какой же кайф было бы увидеть в момент кульминации восхищение в широко раскрытых васильковых глазах блондиночки! А сейчас догадываюсь, как выгляжу в ее глазах.
Непроизвольно морщусь.
Здоровенный буйвол весь в шрамах и тату, а она такая … воздушная утонченная вся. Грудная клетка тяжело поднимается в такт неровному тяжелому дыханию. В предвкушении тяну вниз кромку чёрного платья. Не останавливаюсь даже, когда небесно- голубые глаза Алёны широко открываются от понимания того, что я практически обнажил ее стройное тело. Девушка громко ахает и судорожно впивается острыми коготками в мои плечи, когда ощущает мое прижавшееся к ней твердое тело. На мне уже практически ни единого клочка ткани. Желание, что плещется в крови, я успешно сдерживал до этого, но теперь оно грозит вот-вот перелиться через край.
Как я и думал, она - само совершенство.
Изящная, хрупкая…
А ее такая непривычно невинная, но вместе с тем бурная реакция на мои ласки и поцелуи, заставляет буквально сатанеть. Наверняка у нее и мужика-то нормального не было. Желторотые неумелые малолетки не в счет. Ласкаю пальцем румяную щечку, наблюдая за тем, как в затуманенных глазах белокурой красавицы разрастается буря эмоций: страсть, испуг, любопытство. Веду пальцами по округлому бедру, сминая небольшой, обычный, хлопковый кусочек ткани, за которым прячутся врата в самый настоящий рай.
Не давая опомниться конфетке, тянусь к джинсам и жестом фокусника ловко вынимаю из заднего кармана «резинку». Надрываю зубами шуршащий квадратик, пока подо мной моя совсем растаявшая красавица прикрыла длинными черными ресницами васильковые глаза.
Еще мгновение…
Тело девушки трепещет, словно крылья бабочки, охваченные огнем. Мысленно проклинаю себя, на чем свет стоит, приподнимаясь на локтях. Не могу поверить! Девушка, так поразившее мое воображение, оказалась… девственницей. Как вообще такое может быть?!
А я так грубо… Тяжело сглатываю, встречая взгляд широко распахнутых полных слез, боли, а главное, обиды глаз.
Алена прикусывает почти до крови нижнюю губу, но все же жалобный стон успевает сорваться с ее уст. В моей груди нарастает буря эмоций: шок, сожаление, какая-то, к чертовой матери, неуместная в данной ситуации гордость, что я у нее первый.
– Проклятье! - ругаюсь, когда вижу, как по бледной щеке Алены ползет прозрачная крупная слеза. – Ты почему не сказала, что девочка еще?
-Дима, - всхлипывает Алена. Нижняя губа девушки дрожит. – Больно.
Из васильковых глаз брызжут слезы, и она совсем по-детски закрывает дрожащими ладонями лицо. Меня, одним словом, выворачивает наизнанку. Все внутри выжигает дотла. Сжимаю зубы так, что, кажется, в порошок сотру.
Придурок!
Обидел все-таки малышку… Не хотел, но обидел.
Чувствую себя последней скотиной. Наклоняюсь над побледневшим личиком, сцеловывая каждую слезинку, застывшую в уголках ее чудесных полных боли выразительных глаз. Ласково провожу пятерней по белокурой головке, замечая, как в глазах Алены появляется смущение.
