ближе к брюнету, опускаюсь на колени между широко расставленными ногами Дмитрия так, что рана оказывается прямо напротив моего лица. Раньше, до запрета опекуна, я то и дело притаскивала разную живность во двор. Ухаживая за бродячими собаками и кошками, я вызывала жуткое недовольство дяди Олега.
Ведь, скорее всего, мое неуемное желание помогать и привело к тому, что те же самые еноты, зная, что здесь им ничего не грозит, стали частыми гостями слегка покосившегося от времени домика.
Я уже давно поняла для себя, что животные намного умнее, чем люди думают о них в силу своей нетерпимости и высокомерия. Шов слегка разошелся, но, слава Богу, ничего серьезного.
Немного наливаю спирта на бинт и…
– Бедняжка, – бормочу себе под нос в силу привычки - именно так, как всегда, обращалась к своим пушистым уличным подопечным. С раскаяньем думаю о том, что, скорее всего, это произошло из-за меня.
Когда меня втолкнули в каюту, и я бросилась к Волкову ища спасения от грубых моряков в его руках, он так резко притянул меня к себе, что это не могло не повредить его рану. Промокая раз за разом бинтом глубокий порез, осторожно вожу вокруг раны, едва касаясь ее неровных краев. Однако, надо помнить, кто передо мной.
Это не бродячий пес, а затаившийся тигр.
Ощущаю себя дрессировщиком в цирке, который неосторожно дергает дикое непредсказуемое животное за усы. Только вот, когда у хищника закончится терпение - никто не знает. Несмотря на это, наклоняюсь вперед и, старательно вытянув губы трубочкой, нежно дую на глубокий порез. Веду подушечками пальцев по смуглой, поразительно горячей коже.
При первом же прикосновении моих пальцев, на ней появляются мурашки. Ловлю себя на мысли, что мне бы хотелось погладить это мощное тело… детально изучить его… Пластичность скульптурной лепки груди Дмитрия буквально зачаровывают.
Мощная жилистая шея непроизвольно притягивает взор. Взгляд скользит по рукам, где проступают вены, и я не могу подумать о том, какая же скрытая силища таится в этом мужчине.
Наконец, решившись, я медленно прохожусь ладонью по твердым, как камень, мышцам предплечья, приближаясь к раненому плечу. Волков сидит спокойно. Взгляд мужчины неотрывно следит за чуткими движениями моих пальцев. Постепенно его покидает напряжение. Длинные черные ресницы опускаются.
Сначала аккуратно, едва касаясь, смываю кровь с левого плеча, затем, совсем осмелев, протягиваю руку и дотрагиваюсь до старого шрама под правой ключицей. Он глубокий, извилистый. В отличие от закровишего, выглядит очень опасным! Вздрагиваю от мысли, что сидящий передо мной красивый молодой человек вполне реально мог в недалеком прошлом погибнуть от такой страшной раны. Кожа на ней розового цвета, тонкая. Судя по всему, ранению не больше трех месяцев.
Сколько же у него шрамов! Как же так?!
– Вы не похожи на простого моряка, – когда нарушаю тишину, в моем голосе слышится хорошо уловимый укор.
– А я и не говорил ничего подобного, – звучит хрипло и слегка насмешливо в ответ.
Пожимаю плечами. Справедливо.
Слава Богу, у меня хватает ума не раскручивать эту тему, несмотря на то, что мне безумно интересно. Хочется хоть немного приоткрыть ящик Пандоры, узнать тайны Волкова.
Неожиданно обращаю внимание на то, как сильно напряжен пресс мужчины и то, как он, стиснув зубы, смотрит на меня сквозь густой веер ресниц.
Неожиданно в голову закрадывается мысль и я, не подумав, озвучиваю ее:
— Вы не хотите, чтобы я вам помогла? — мягко спрашиваю, обрабатывая края раны. Спрашиваю шепотом, как будто боясь нарушить эту призрачную дымку возникшего между нами доверия.
Волков недоверчиво качает головой, словно поражаясь моей наивности.
— Шутишь? Да я в грёбаном экстазе, Алена, от того, что ты просто прикасаешься ко мне.
Затаив дыхание, смотрю на него из-под ресниц. Неужели правду говорит? Я так ему понравилась? Его откровенность пугает меня, но, несмотря на это, внутри распускается что-то такое похожее на нежный бутон розы.
– Ты мне нравишься, красавица, – подтверждает мои мысли.
Сильные пальцы стискивают подлокотник стула и на секунду мне кажется, что это не от боли, а от того, что он сдерживается, чтобы не прикоснуться ко мне.
– У моряков нет лишнего времени, милая, ходить вокруг да около. Я не буду - так и знай.
Он говорит четко и открыто, не скрывая своих намерений, в отличие от дяди Олега, у которого почти каждые пять минут меняется настроение. Сколько раз я получала тумаки, по глупости, доверчиво расслабившись и думая, что опекун в хорошем расположении духа. Волков же такой, какой есть. Прямой настолько, что его слова опасно граничат с хамством и вопиющим неприличием.
Я, наверное, дура, но… мне льстит то, что я ему так нравлюсь.
Черты лица Волков смягчаются.
Он протягивает руку и берет мою светлую прядь пальцами.
Пропуская меж ними, мои локон, он делает такое предложение, от которого я просто не в силах отказаться:
– Хочешь встать за штурвал яхты?
Глава 11
Глава 11
Алена Зардевшись от удовольствия, сжимаю сильнее на груди края мужской рубашки. В голове все еще звучит хриплый голос Волкова: «Температура на воде ниже, чем на берегу. Не хочу, чтобы ты простыла».
Он так заботливо, но при этом настойчиво указал на то, чтобы я надела его рубашку, что я даже не посмела перечить.
Мало того, мне пришлась по сердцу забота мужчины. Черная шелковая рубашка полностью закрывает бедра и поразительно подходит к моему платью. Будто так и было задумано. Надо же, из двух таких разных вещей вышел настолько стильный ансамбль!
Смахнув со щеки прилипшую влажную белокурую прядь волос, поворачиваюсь в сторону Волкова, чтобы посмотреть на его гордый профиль. Он стоит за штурвалом позади меня, и я в полной мере ощущаю исходящий от этого мужчины жар.
Кажется, ему все ни почем - и даже эти прохладные бодрящие брызги воды, что без труда долетают до носа яхты, обдавая свежестью. С восхищением смотрю на его волевое лицо. Да, это его стихия!
Здесь он - царь и Бог.
Нет никаких сомнений – Волков на своем месте.
Левый
