– Сейчас, легче станет, - обещаю, а сам не имею понятия - так оно или нет. Никогда не связывался с девственницами. Черт его знает, как оно… Всегда предпочитал зрелых женщин, которые знают, что именно хотят от своего тела и от меня.
– Не реви, ничего уже не вернуть, - бурчу, проводя пальцами по коротко стриженному затылку и стараясь выкинуть из памяти тоненький болезненный вскрик.
Мои слова вызывают новый поток слез у красавицы, заставляя прижать ее сопротивляющееся тело ближе к себе. Хотел успокоить, только вот вышло, как всегда. Такта у меня, конечно, как у бурого медведя в лесу.
Притягиваю ее ставшее
неподатливым тело к себе так, что белокурые локоны рассыпаются по моему плечу, а изящный слегка курносый носик утыкается в мою грудь. В крови бурлит самый настоящий адский пожар, но я, не выдавая его голосом, ласково шепчу:
– Спи. Завтра все решим.
Только вот мое тело совсем не согласно с таким поворотом дел. Мышцы то и дело сокращаются от прикосновения гладкой упругой кожи, лежащей рядом, красавцы. Сильнее сжимаю челюсти, мучаясь от накатывающего желания. Несмотря на одолевающих похотливых демонов внутри, медленно прикрываю глаза, стараясь выровнять дыхание.
Чувствую, как длинные мокрые ресницы девушки щекочут кожу руки. Сильнее смыкаю объятия. Прислушиваюсь, как одержимый, к тихому, почти беззвучному дыханию девушки, что с каждой секундой становится все размереннее.
Не знаю, что ждет Алёна от завтрашнего утра. Но уже все решено. Моя! Никому не отдам.
Глава 14
Глава 14
Алена
Прикрываю глаза, подставляя лицо мягким утренним лучам солнца. Воздух на улице теплый и влажный. Небольшой ветерок дует в лицо, развивая светлые волосы, ласково охлаждая алеющие щеки. Он будто пропитан морской солью и насыщенным ароматом цветущих в округе цветов. Не хочу быть кем-то замеченной, поэтому спешу мимо булочной, откуда доносится аромат свежего горячего хлеба и пряных местных блюд. Рот наполняется слюной, но мне совсем не до этого. Прежде чем завернуть за угол, словно нехотя оборачиваюсь, чтобы в последний раз посмотреть на пристань. В сердце что-то обрывается, будто сильно натянутая тонкая струна. Затем еще одна…
Яхта Волкова…
Похожее на призрак судно, еле виднеется через плотню дымку тумана. Тяжело сглотнув, опускаю глаза.
Пусть исчезнет из памяти. Навсегда.
Будто и вовсе не было! Но стоит поднять взгляд, как разочарование топит душу на месте. Никуда не исчезла. Стискиваю конвульсивно пальцы. Разве я многого хочу? Просто забыть… Но смогу ли я избавиться когда-нибудь в будущем от этого неотступно преследующего мучительного чувства стыда? В ушах, тут же, будто издеваясь, звучит сиплый голос бородача, когда утром, стараясь убежать с яхты незамеченной, я поднялась вверх на корму.
– Че не заплатил? Во дает! Спит небось?
Чешет бороду, в которой виднеются рыжеватые волоски, а затем, морщась, лезет в карман холщовых штанов. Вынув увесистую пачку плотно свернутых купюр, щедро отсчитывает и сует почти насильно в мои висящие плетьми вдоль тела руки.
– На, вот. Одними обещаниями сыт не будешь. Говорил же, бабками не обидим, - оценивающе смотрит на мое бледное потрясенное лицо. - Девять утра, - присвистнув, качает головой. — Вот ты его умаяла, девочка.
Разжимаю судорожно сжатый кулак и на асфальт, кружась, словно осенние листья, падают новенькие, хрустящие, зеленые и желтые купюры.
Только вот сейчас лето, а не осень… а осень – она навечно поселилась в моей душе. Равнодушно смотрю себе под ноги. Евро. Я раньше их в глаза не видела.
Чужого мне не надо!
Равнодушно ступаю подошвами балеток по купюрам, двигаясь вперед. С горечью понимаю: хочу не хочу, но – эти события в мельчайших подробностях запомнятся на всю мою оставшуюся жизнь – история так не похожая на романтичную историю Ассоль… Горечь поднимается по горлу. Вместо «Алых парусов», алые пятна крови на простынях. Вот и все - детство закончилось.
Потерянно оглядываюсь вокруг.
По обеим сторонам улицы, возвышаются большие кирпичные здания. Многие оштукатурены и покрашены в светло-розовый, бежевый и серый цвет. Балконы ограждены чугунными кружевными решетками.
Все они, как один, похожи на мини цветники. На одном из балконов появляется мужчина в полосатой тельняшке. Он, пыхтя никотином, добровольно травит себя ядом, разворачивая утреннею газету.
Это будто служит для меня сигналом к действиям. Дрожащими ладонями разгладив смятую рубашку Волкова, накинутую поверх короткого черного платья, поправляю сбившиеся за ночь волосы. Когда мой вид становится более-менее приличным, направляюсь в сторону припаркованных у дороги ярко-желтых такси с шашечками. Я готова отдать все свои деньги, лишь бы исчезнуть из города, ставшим для меня настоящим разочарованием.
– Куда поедем, красавица?
Вздрагиваю от этого обращения. Ведь именно ОН так называл меня – «красавица». Мужчина с карими глазами и совершенно непримечательной внешностью, вежливо открывает передо мной дверь старенькой вишневого цвета «Лады» и я, прошмыгнув на заднее сидение, заставляю себя ответить:
– В Варваровку, пожалуйста.
Водитель в возрасте обходит автомобиль и, усевшись, поворачивает ключ в замке зажигания. Тут же отворачиваюсь к окну. Не хочу разговаривать. Я и так опасно балансирую на грани истерики.
– Деньги-то есть? – водитель бросает изучающий взгляд через зеркало дальнего виденья, но я не обижаюсь. Расстояние до хутора не малое. Любой захочет подстраховаться. – Две тысячи.
Две тысячи… Судорожно сжимаю пальцами наличность. А есть ли выбор? Нет.
– Да, есть.
Машина трогается, и я прикрываю глаза. Внизу живота болезненно тянет, напоминая о прошлой ночи, и по щеке медленно ползет, щекоча, слеза. Открывать глаза совсем не хочется. Вообще ничего не хочется! Сглатываю вязкую слюну, ощущая во рту не очень приятный виноградный привкус.
Гадость! Морщу брезгливо нос.
Всегда знала, что вино – это зло и, похоже, даже не представляла, насколько была права. «Зеленый змей» погубил далеко ни одну жизнь, а сколько по его вине было совершено ошибок? Вот и я не стала исключением.
В памяти, словно издеваясь, всплывает воспоминание о том, как мужчина с идеальным спортивным телом, лениво развалившись на животе, комфортно спит, растянувшись на прохладных небрежно сбитых простынях. Волков выглядел, как довольный хищник, получивший то, что хотел.
Тошнота, будто морской
