их рядом. Превосходящие силы противника в лице толпы репортеров теснили сотрудников службы и выкрикивали через их головы вопросы, надеясь узнать мнение группы о решении комитета,
Безопасники потащили Джейсона, Клэр и Роберта по длинным коридорам здания в обход лифтов, где их могли снова взять в осаду, и к каким-то боковым лестницам, по которым они выбрались в холл на первом этаже.
На улице солнечный свет ослепил Джейсона; рев манифестантов, бесновавшихся за металлическими ограждениями, установленными полицией по обе стороны лестницы, оглушил. Но Джейсону было не до этого. Все его внимание сосредоточилось на двух людях, стоявших у входа. Это были его родители, и он почувствовал, как холод побежал по коже и стали ватными ноги.
Мать подошла к нему первой, отец следовал за ней.
— Прости!.. Прости, Джейсон!.. — в ее глазах стояли слезы. Отец положил руку ей на плечо. — Я давно хотела это сказать… Еще с той встречи у Глории в офисе…
Джейсон молчал, не в силах под давлением эмоций открыть рот.
— Мы беспокоились о тебе, — вставил слово отец. — Ты так сильно изменился. Нам казалось — под влиянием игры… Мы не знали, что думать…
— Или что делать… — продолжила мать. — Хочется верить, что расследование ККБПТ наконец покажет, опасна эта игра или нет…
— А пока мы хотим, чтобы ты вернулся, — сказал отец. — Ты должен быть с семьей. Поддельные свидетельства, неподдельные свидетельства — происходит что-то сомнительное, и “Cerillion Entertainment” в этом участвует. Тебе лучше быть не с ними, а с нами.
— Прошу тебя, Джейсон! — глаза матери горели светом надежды. — Умоляю — вернись домой!
Джейсон молчал, его чувства начали приходить в порядок, и вместо смятения в душе воцарилась усталость.
Даже сейчас они считали, что знают, что для него лучше, и его мнения не спрашивали. Как всегда. Как когда они, не слушая его возражений, держали его в «Ричмонде». Как сейчас, опасаясь, что игра плохо на него влияет, они не стали обсуждать это с ним, а отправились к Глории, потому что были уверены, что только они и могут решать, что для него хорошо, а что нет.
Разве они сожалели о том, что сделали? Нет, они сожалели о том, что проиграли. Что комитет не закрыл игру. Возможно, они думают, что примирение с ним отчасти компенсирует поражение, выставит их в правильном свете, несмотря на то, что слушания не установили, что игра нанесла ему вред.
Где они были, когда он в них так нуждался? Когда Алекс травил его? Когда он сидел в тюрьме? Когда Глория публично выставила его опасным социопатом?
Он вдруг почувствовал, что в нем что-то словно обрушилось, и он стал пытаться понять что. Возможно, вера в то, что люди добры. Что его родители действительно заботятся исключительно о нем. Что мир справедлив и полон смысла. Теперь все эти иллюзии рассеялись, все эти фантазии, имеющие еще меньшее отношение к реальности, чем те видеоигры, в которых он пытался прятаться от жизни.
Старик был прав. Единственное, что реально существует и имеет значение, это желание и сила для его осуществления.
— Нет! — сказал наконец Джейсон и сам удивился, до какой степени его голос прозвучал холодно и неумолимо. — Никуда я с вами не пойду, — он смотрел на них, не отводя глаз. — Вы сами это сказали: вы мне больше не родители. У меня другая семья, которая действительно любит меня.
Джейсон не стал дожидаться их реакции, он присоединился к Роберту и Клэр, ждавшим его возле автомобиля. Какой-нибудь из круживших над головами дронов наверняка записал его объяснение с родителями.
Но ему было все равно.
Джейсон уселся на кожаные подушки, и дверка лимузина захлопнулась, словно подводила итог той части жизни, что осталась за его спиной. Все его мысли были только о будущем. Комитет дал ему еще одну возможность, второй шанс, и он намеревался воспользоваться этим шансом по полной. Родители и слушания преподали ему один важный урок.
Мир — место жестокое и несправедливое, и в нем выживает только безжалостный.
Глава 65 — Внезапно
Несколько шагов в одну сторону и несколько в другую — это все, что было доступно Алексиону в его теперешнем положении. Камера была тесной, вместо золотистой брони одет он был в какие-то жалкие лохмотья, и только огромные крылья оставались при нем, но от них не было никакого проку — они попусту цеплялись за камень стен и свода его темницы.
Два солдата племени стояли у камеры и не сводили с него равнодушных белесых глаз. Их задача была не дать ему совершить самоубийства. В потолке светился красным целебный кристалл.
Он все перепробовал в надежде возродиться в Хрустальном Мире. Он разлогинивался и залогинивался. Он пытался договориться с техниками из аппаратной в “Cerillion Entertainment”, объясняя им, что он сын президента компании, но сотрудники отказались нарушать правила игры. Он молил Леди помочь ему, но богиня не хотела его слышать.
Он попалcя.
Эта мысль жгла его и терзала. Добавлял мучений внутренний голос, твердивший о слабости. Ему хотелось рычать и кричать, но он не мог доставить Джейсону это удовольствие!..
Джейсон победил.
Единственный выход, который оставался у Алексиона, — создать нового персонажа и начать все заново. Но не было никакой гарантии, что новый персонаж сможет занять место регента Хрустального Мира. Компания находилась под пристальным вниманием проверяющих органов, и даже отец не смог бы сделать для него исключения из правил игры.
Он хлопнул ладонями о решетку, но стражники и бровью не повели, только смотрели на него белыми глазами.
— Чего вылупились, трупешники? — он знал, что они не ответят. Вступить в разговор ему не удавалось. Он пытался их подкупить, но они то ли были беззаветно преданы Джейсону, то ли слухи о его экспедиции за рабами дошли до жителей Сумеречного Трона, — короче, контакта не получилось.
— Солдатам зубы заговариваешь? — раздался женский голос, и Алексион увидел Райли. Он не слышал, как она вошла.
— А чем мне еще заниматься? — его раздражал насмешливый взгляд девушки, которая когда-то была его игрушкой.
— Ну да, торопиться
