много детей. – В первой палатке находились четыре собаки, но, вроде бы, маленькие. Не опасные. Не голосистые. Он сделал запись. – Они живут в коммуне нулей в системе Филт. Орки в очередной раз подняли плату за проживание для выходцев извне. Если так будет продолжаться, я должен буду получать деньги за работу. Пожалуй, я такой же, как обходчики, которых ты видишь в шоу. Они убивают других, чтобы выжить.
– Но ведь должны существовать менее опасные способы заработка, – возразил Геннрик. – Мои близкие занимаются этим, потому что нам нравится. И ещё нам нужны деньги для биржевой игры в «Призме». И тебе не нужен этот риск, если он тебе не по нутру. Галактика велика, можно найти любые занятия.
Садир кашлянул.
– Саку легко так говорить. А нулям никогда ничто не даётся просто. Даже эти вот люди знали, как мы выглядим. Они продавали новые товары с изображениями, похожими на нас. Вот почему моя ненависть так глубока.
Геннрик издал звук, похожий на автомобильный гудок.
– Им известна ваша внешность, потому что ваша публика незаконно шныряла по системе до того, как начал проводиться обход. Кроме того, во внутренней системе свободны все. Не имеет значения, кто ты.
Садир даже не дал себе труда ответить. Впереди у них была работа.
– Мы можем просочиться за двумя первыми палатками и прорвать полотняную стенку третьей вот здесь. – Он указал длинным пальцем на лист, отражавший их маршрут. – В первых двух палатках спят люди. В той, что нам нужна, один бодрствует. Мы должны пробираться как можно тише – собаки из первой палатки могут нас учуять. Хорошо, что дождь нас заглушает.
Геннрик кивком обозначил своё согласие с предложенным планом. Дальше охотники уже не теряли времени. Оба извлекли оружие и побежали вверх по склону холма к лагерю, держась островков полной темноты.
В начале пути Садир подумал о своих детях. Он помолился о том, чтобы они выросли и встретили мирную жизнь, такую, в которой им никогда бы не пришлось ради выживания делать то, что делает сейчас он.
* * *
Брэду не спалось. Он посмотрел на женщину, которая спала на надувном матрасе в обнимку с крупной рыжей кошкой. Выплакалась и смогла снова заснуть. Она прилично раздражала остальных. Каждый обязан работать. Таков закон жизни. Если хочешь жить в «Новой королеве Анне» – изволь трудиться. Все испуганы, все ошеломлены. И всё-таки все при деле: ловят рыбу, добывают еду, чинят крыши, строят.
Беа не делает ничего.
По уговору она как бы медсестра, то есть будет «работать», когда понадобится кого-то лечить. Это была шутка. В их группе четверо медиков, правда, все – дантисты. Они прилетели тем же рейсом, что и Брэд с Беа, все возвращались с Багамских островов. Они сошлись с этими дантистами, когда надолго застряли в аэропорту Атланты из-за снежной бури и прилетели в Сиэтл с десятичасовым опозданием. Все вместе они забились в гараж при автостоянке, дожидаясь «Уберов»[238], которые должны были развезти их по домам. Тот сумасшедший принялся поджигать машины, и они были вынуждены выбежать наружу. Это было перед тем, как случилось то, что случилось.
События развивались с невероятной быстротой. Полицейские надели на психа наручники, а он выкрикивал какие-то слова на неизвестном и дико звучавшем языке. Брэд снимал всё происходящее на телефон. Это происшествие стало его самым прикольным развлечением – ведь он уговорил-таки пьяную Беа разместить запись в соцсети.
А после этого миру пришёл конец. Беа, сам Брэд и четверо дантистов остались стоять среди руин. Полицейские и свихнувшийся бездомный были захвачены крахом мира у порога гаража – возле открывшегося входа в Подземелье или как оно там называется. А Беа раскричалась. И Брэд остался с ней.
Потом он в этом раскаялся. Как же он потешался над её убогим любовником! Она вила из него верёвки, а он и в ус не дул. Правда, Брэд слегка зауважал хлюпика, когда у того вроде выросло что-то мужское, и он таки расплевался с Беа из-за фото в сети. Но потом она принялась выдрючиваться и потребовала, чтобы они с Брэдом удрали с курорта раньше срока. У них оставалось ещё четыре оплаченных дня, но Беа вопила и вопила. Её сучьи друзья, мол, чересчур уж часто выставляют их с Брэдом из номера.
И они отправились домой.
«Лучше бы я остался», – думал он. Если ему суждено было застрять в апокалипсисе инопланетного вторжения, то стоило бы застрять в более приятном климате.
Но не это сожаление было у него основным. Да что там.
«Я должен был спуститься туда, под землю».
Когда он не мог заснуть (а иначе у него в последнее время и не бывало), ему представлялась та огромная, манящая дыра в земле. Он страстно рвался туда. Он не знал, что встретил бы там, но что угодно было бы лучше, чем сейчас. Он дьявольски досадовал, что упустил шанс.
«Я король, – думал он. – Я король».
* * *
Их на шоссе подобрал парень по имени Тарик. Он ехал на электрокаре, где имелась кровать, в которой все они и угнездились, зарывшись в кучу тёплых вещей. В первую ночь они наблюдали за опускающимися с неба огнями, которые можно было принять за падающие звёзды. А дальше… ничего. Оккупанты игнорировали их. Космические корабли прилетали и улетали круглые сутки. Пришельцы даже видели людей, когда группами бродили по поверхности Земли. Пришельцы эти были разных пород и размеров.
Но присутствие людей их не интересовало. Люди не привлекали их внимания, как нечто не имеющее значения. Какое-то нечто, которое они обходили, как громоздящуюся на дороге кучу собачьего дерьма.
После недели торчания среди развалин аэропорта, пряток и страха, маленькая группа решила искать других людей и припасы. Они добрались до города, где нашли разрастающееся сообщество, назвавшее себя «Новой королевой Анной». И сейчас, спустя месяц с лишним, это сообщество не распадалось.
Пришельцы по-прежнему не трогали землян. Поначалу Брэд воспринимал коммуну как недолговечный лагерь, но мало-помалу она стала приобретать контуры их с Беа постоянного поселения. Жители его принялись за строительство деревянных домов. Уже предполагалось, что после того, как установится более благоприятная погода, они начнут сажать полезные растения.
Беа всхлипывала во сне. Большая кошка обвила своим телом её голову. Эта скотина уже изодрала их первый надувной матрас. Брэду было безразлично, что скажет Беа, если дурацкая тварь испортит что-нибудь ещё; он попросту уйдёт. А если она станет жаловаться, её здесь тоже не будет. Ему до чёртиков надоело выполнять её желания. Унизительно это.
Он устремил взгляд на
