день.
Да, обычно энергия текла по жилам мира размеренно и спокойно. Она циркулировала подобно течениям, равномерно расходясь по всей поверхности планеты. Но одномоментная гибель сотен и сотен тысяч разумных созданий, чья кровь несла в себе саму магию, нарушила баланс. А агония их божества только усилила диссонанс в этой точке пространства. И теперь здесь скопилось столько эманаций, что я мог попытаться собрать их воедино и пробить завесу между мирами.
Я всё рассчитал. Всё должно получиться…
Сияние вокруг меня стало таким нестерпимым, что причиняло боль уже мне. Я закрыл глаза руками, но неудержимый свет всё равно проникал сквозь ладони. Он пронизывал меня, но я не отпускал эту мощь, а продолжал концентрировать вокруг себя. Если ошибусь хоть на йоту и уступлю этому потоку, то он попросту разорвёт меня на атомы. Не останется ничего, даже горстки пепла.
Ещё немного… ещё чуть… чуть…
Когда стало казаться, что уже растворяюсь в ослепляющем огне, я немыслимым напряжением воли сжал всю эту исполинскую силу до крохотной точки, а затем нанёс удар самому пространству.
И тогда же граница, отделяющая материальный мир от иной стороны бытия, лопнула. В воздухе возникла чёрная воронка, вокруг которой искривлялась реальность. Мрак вобрал в себя все излишки энергии, повиснув ненасытным чернильным пятном, на фоне которого даже ночь выглядела почти белой. И в эту же зияющую в логике мироздания рану я послал свой зов.
«Вайола, душа моя, я пришёл за тобой. Иди на мой голос».
Я чувствовал, как противится та сторона. Но неустанно посылал энергию туда, за пределы материального плана. И вскоре получил ответ…
Не помню того мгновения, когда всё закончилось. В памяти отпечаталось лишь то, как Вайола вдруг сделала судорожный вздох и подавилась желеобразным раствором, который сохранял все эти годы её плоть от гниения.
Не помня себя от радости, я кинулся к ней и с силой надавил на живот, помогая исторгнуть из лёгких постороннюю субстанцию. Рывок. Пауза. Рывок. Пауза. Стараюсь попасть в такт судорожному кашлю. Ещё. Ещё. Ещё!
— Дыши! Дыши, родная! Давай! — прокричал я, поочерёдно сплетая десятки конструктов из раздела магии плоти.
— А-а-ах…
Я чувствовал её первый вдох. Видел, как распахнулись веки Вайолы. Как она посмотрела на меня, расширенными от ужаса глазами. Но уже в следующий момент в них появилось узнавание. Это она. Моя супруга. Моя возлюбленная. У меня получилось забрать её оттуда, откуда, как считалось, не существует возврата. Но я… я сделал это…
— Риз… — шевельнулись её губы.
Но своего имени я не услышал. В этот миг в моём черепе словно ударил многотонный колокол, заставляя зрение подёрнуться мутной поволокой. Небольшая пауза, и это повторилось вновь. Каждый последующий удар был сильнее предыдущего, и мне стало трудно стоять на ногах.
Я бессильно повис на резной стенке саркофага, и теперь уже Вайола поспешила поддержать меня. В её взоре мелькнула тревога, а потом всё исчезло. Скалы, руины города, небожители — всё погрязло в первозданной тьме, которая была старше самого мироздания. Я плыл в каком-то пространстве, лишённом направлений и света. Меня будто выбросило из тела в изначальную пустоту, которая существовала до появления вселенной.
«Как ты посмел, безумный смертный, покуситься на порядок, который Я установил?»
Этот голос вонзился в моё сознание, затопляя собой всё. А потом в непроглядной черноте стали раскрываться миллионы глаз. Одни висели совсем близко, а другие необычайно далеко, словно звёзды. И тогда я понял, что за набат гремел в моей голове. Это была поступь самого Многоокого Создателя…
Глава 23
Под взором мириад глаз Создателя я ощутил себя ничтожным муравьём. Пылинкой, упавшей на страницу книги творца, которую тот едва способен заметить. Но меня всё же заметили…
В первую очередь меня поразил масштаб личности демиурга, заговорившего со мной. Даже моих человеческих мозгов хватило осознать, что он — нечто несоизмеримо большее, чем Каарнвадер, Драгор, Ваэрис и прочие вместе взятые божки. Конечно, по сравнению со смертными даже эти являются могучими и древними силами, недоступными для нашего понимания. Но все они часть системы одного крохотного мира. Многоокий же был вселенной. Пространством. Временем. Именно его воля определяла знакомую мне реальность. Он был всем.
Я плыл в пустоте, лишённый тела. Я не мог моргать, не мог дышать. Единственное, что мне осталось — испытывать всепоглощающий благоговейный трепет. Непередаваемые ощущения… Я встретил Бога. Бога с большой буквы. И Он ждал моего ответа…
— Я просто хотел спасти людей, — каким-то образом вымолвил я.
«Зачем?» — отозвалось в моём сознании.
Всего одно слово, но не звук, а сама суть вопроса. И именно поэтому я уловил в нём убийственное безразличие. Ледяное, как сам космический вакуум. Оно буквально парализовало меня. Бог оказался совсем не таким, каким его представляло человечество…
— Как… зачем? — заставил я себя говорить.
«С чего ты решил, безумный смертный, что этот вид нуждается в спасении?»
Меня придавило осуждением демиурга, как гранитной плитой. Если бы у меня было тело, то я бы сейчас пучил глаза и беспомощно хватал ртом воздух. Но поскольку я витал где-то вне физической оболочки, справиться с этим удалось легче.
— С того, что с одной стороны людей уничтожали кьерры, а с другой порабощали альвэ! — выкрикнул я, вызывая в душе злость.
«Именно. Но ты, безумный смертный, вмешался в великое уравнение, вычеркнув необходимые переменные. Ты никого не спас, а лишь нарушил симметрию бытия. Создал очередную ошибку, обречённую на забвение. Пускай не сейчас, но к следующему звёздному циклу».
Если б я мог, то задохнулся бы от ужаса, открывшегося мне откровения.
— Ты… ты породил нас, только для того… чтобы нас убивали? — произнёс я, до последнего не желая принимать эту мысль.
«Глупый смертный…» — синхронно моргнули миллиарды глаз. — «С чего бы мне порождать вас?»
— Но мы же… мы же откуда-то появились?
«Чёрная плесень тоже откуда-то появляется. Появляется и пожирает всё вокруг себя. Так же и вы — пустые. Любые миры, где вы заводитесь, со временем погибают. Так было, так есть и так будет».
— Но почему⁈ Всё же во вселенной происходит по воле твоей! По воле Создателя!
«Твои представления весьма примитивны, безумный смертный. Разве способен учёный твоего мира контролировать каждую бактерию, родившуюся в чаше?»
— Мой мир? Ты и это знаешь… — изумлённо пробормотал я.
«Знаю? Да я вижу тебя насквозь, безумное ты создание. Всю твою историю от момента зачатия и до
