встречи добиваться не стал. Вместо этого просто проник в его личный кабинет под покровом «Мантии» и оставил подробнейшую записку с инструкциями касательно Вайолы. Теперь я мог быть уверен, что она беспрепятственно доберётся до любой точки Старого континента. Даже если решит порвать все связи с родом нор Адамастро и собственным сыном.
И теперь я вдыхал солёный ветер, глядя на заходящее солнце, и думал, чем занять свалившуюся на меня вечность? Существовать без цели как-то грустно. Поэтому я на полном серьёзе размышлял над тем, чтобы поселиться где-нибудь неподалёку от своей семьи. Видеться с ними я, конечно, не смогу. Боюсь, тот страх в глазах родных, который я видел во взгляде Вайолы, окончательно добьёт мой рассудок. Но это же не помешает мне приглядывать издалека?
— Ты славно поработал, Александр. Всё вышло даже лучше, чем я надеялся! — раздался сбоку от меня голос.
Лениво повернув голову, я увидел знакомую фигуру. Надо же. А я уж успел забыть, что это такое, когда с тобой разговаривают нормально, а не бегут, словно от пожара.
— Зачем ты пришёл, Ваэрис? — безэмоционально осведомился я.
— Подвести итоги нашего плодотворного сотрудничества, конечно же! — широко ухмыльнулся бог торговли и обмана. — Ты сделал всё, чтобы человечество осталось единственной доминирующей разумной расой во всём мире. Угроза вымирания отступила. Я, конечно, не способен заглянуть в будущее так далеко, как мог Каарнвадер, да упокоится его сущность. Но то, что вижу, внушает мне оптимизм.
— Я говорил с Многооким, — произнёс я, глядя вдаль.
— И ты довольно легко это перенёс, насколько я могу судить, — беззаботно хохотнул Ваэрис. — Я знавал случаи, когда даже боги не выдерживали взгляда Отца Всего Сущего.
— Он обрёк меня на вечное скитание под этим небом, — добавил я.
— Какая удача! Ведь это даже больше, чем просто новая жизнь, которую я тебе обещал, — подмигнул мне собеседник. — Теперь в твоём распоряжении настоящее бессмертие!
— Ты знал, что всё так получится? — вперил я тяжёлый взгляд в покровителя всех авантюристов.
— Как тебе сказать, Александр… — помялся он. — Когда речь заходит о Многооком создателе, ни в чём нельзя быть уверенным. Я мог лишь догадываться и надеяться, что всё получится. Однако вынужден признать, загонять тебя в такие рамки я не планировал. Тем не менее, в изначальном виде наша сделка не оговаривала отсутствие каких бы то ни было обременений. Поэтому всё честно.
— До чего же ты изворотливая скотина, — фыркнул я.
— Положение обязывает, — ничуть не обиделся Ваэрис.
— Разрешишь задать вопрос?
— Полагаю, теперь, когда Создатель отказался от этого мира, я могу чувствовать себя здесь свободней. Так что дерзай! — разрешил небожитель.
— Многоокий сказал, что планета обречена. Рано или поздно, но она погибнет. Из-за нас. Людей. Это правда?
— Да, но конец так или иначе наступает для всего. Ты ведь и сам родился в таком же умирающем мире. И я не заметил, чтобы это тебя как-то печалило.
— Зачем это всё тебе? — повернулся я к богу.
— Что именно? — сделал он вид, будто не понял.
— Миры, населённые только людьми.
Прежде чем заговорить, Ваэрис ненадолго задумался.
— Пожалуй, теперь уже в этом нет никакой тайны, — изрёк он. — Однако ответ на твой вопрос фактически прозвучал в моей речи.
— Дай-ка угадаю, ты клонишь к тому, что в мирах, свободных от воли Многоокого создателя, твои манипуляции с удачей делают тебя практически всемогущим? Насколько я помню по демонстрации в «Мятном ликёре», тебе не мешает даже отсутствие магии.
Бог обмана трижды преувеличенно медленно хлопнул в ладоши, намеренно растягивая паузу между каждым ударом:
— Видишь, Горюнов, ты и сам всё прекрасно понимаешь.
— Из-за твоих интриг от меня теперь шарахаются, как от чумного, — с горечью в голосе заметил я. — Ты обрёк меня на вечное одиночество.
— Понимаю твоё негодование, — изобразил Ваэрис скорбь на хитрой физиономии, — однако поверь, я не желал подобного исхода для тебя. Невозможно учесть всё. Откуда я мог знать, что Многоокий так разгневается? Обычно он на смертных созданий вообще не обращает внимания. Но взгляни на ситуацию под иным углом. Зато у тебя теперь есть то, о чём мечтают тираны и пророки, алхимики и императоры — неподдельное бессмертие!
— На кой чёрт оно мне сдалось, если я даже не имею возможности ни с кем поговорить? — покачал я головой.
— Увы, снять печать Многоокого мне не под силу, Александр, — беспомощно развёл руками покровитель авантюристов. — Придётся как-то научиться с этим жить. Возможно, перо и чернила станут тебе близкими товарищами?
— Разве заменит бумага живой диалог? Может, хотя бы ты будешь наведываться ко мне изредка? — с надеждой предложил я.
— Поболтать? Ну почему бы и нет, — улыбнулся Ваэрис. — Правда, не обещаю, что это будет происходить слишком часто. Постараюсь навещать тебя хотя бы каждый век.
По плутоватому выражению лица бога обмана было сложно понять, шутит он или отвечает всерьёз. Вполне может статься так, что это наша последняя беседа.
— Что ж, это несоизмеримо лучше, чем ничего, — грустно вздохнул я. — Но можно тогда ещё одну просьбу?
— Какую?
— Ты мог бы в следующий раз явиться ко мне в другом обличии? Сил нет видеть перед собой эту твою хитрую морду.
Ваэрис рассмеялся, а уже через мгновение его черты смазались и преобразились. Передо мной больше не стоял мужчина средних лет с плутовским взглядом и благородной проседью в волосах. Исчез его лукавый прищур и щеголеватый наряд. Теперь я взирал на пухлощёкого румяного господина, чем-то отдалённо напоминавшего мне экселенса нор Эльдихсен. Этот образ уже не вызывал опасения быть обманутым и подспудного желания постоянно придерживать кошель. Наоборот. Был каким-то по-отечески добрым и располагающим.
— Так лучше? — у покровителя авантюристов даже голос изменился.
— Гораздо.
Я развернулся к собеседнику и протянул раскрытую ладонь. Внутри меня царила абсолютная пустота. Безупречная. Стерильная. Полнейший штиль. Ни одна эмоция не шевельнулась в душе. Кажется, даже под воздействием «Элегии войны» я был более живым, нежели сейчас.
— Ну что, Ваэрис, до встречи в следующем столетии?
— Ну разумеется, Александр! — усмехнулся преобразившийся бог обмана.
А потом его пухлая пятерня коснулась моей руки. Я сжал её изо всех сил, но покровителя торговли это только больше развеселило.
— Спасибо
