хочет, и каждому обеспечено счастье.
- Подождите! – Максим поднял руку. – В чем подвох?
- Ах да, совсем забыл. Я могу отвезти вас только туда. Обратной дороги нет. Любой, кто попадет на остров, останется там навсегда. Так что, едем? Плата умеренная.
- Наши души?
- Ну вы уж совсем мистики начитались, - Харитон постучал себя кулаком по лбу. – По одной монетке с каждого. Любого достоинства. Сгодится даже самая мелочь.
Ларс взял слово:
- Навсегда на остров нам рановато. Отвезите нас вверх по реке!
Харитон наклонил голову, с интересом разглядывая норвежца:
- А вы не обнаглели, геноссе Ларс – требовать от меня изменить маршрут? Я вам не такси!
- Тогда разрешите откланяться, Харитон. Значит, нам не по пути.
Шкипер тут же сбавил тон:
- Погодите. Я еще не сказал, что отказываюсь. Мне действительно все равно, куда идти, только фрахт стоит дорого. Что вы можете мне предложить?
- Только то, что в рюкзаках, - растерянно сказал Ларс. – Вне Зоны я могу расплатиться рублями, долларами и евро.
- Накой черт мне вне Зоны? Вытряхивайте рюкзаки, если хотите ехать с комфортом. А нет – топайте одиннадцатым номером!
Разумеется, Харитон не заинтересовался консервами. Портсигар с символикой «Аненербе» он тоже проигнорировал. И даже смартфон со счетчиком радиации шкипер отложил в сторону. Зато «Парабеллум» с запасными магазинами он оставил себе.
- Вот это дело! Давно искал что-то подобное. Я ведь бывший военный моряк. Подводник. Сейчас на пенсии.
Максим честно предложил Харитону «Вальтер ППК». Шкипер гордо отказался:
- Мне эта пукалка не нужна. Люгер – это дело! Идите в третью каюту, располагайтесь. Эх, с якоря сниматься по местам стоять! Приготовиться к отходу!
Максим сбросил рюкзак, но в каюте оставаться не стал – побежал на мостик, где хозяйничал Харитон. Зато Ларс упал на койку и тут же вырубился. Норвежец сопел, улыбаясь и пуская пузыри. Вот что значит не спать больше суток.
Пока Максим поднимался по трапу, шкипер убрал сходни. Недовольно заворчал дизель, и теплоход задним ходом начал отходить от дебаркадера.
- Манн ауф брюке? Можно на мостик? – спросил Максим на последних ступеньках трапа.
- Яволь! Так точно! – ответил сверху Харитон. – А где твой норвежский приятель? Ничего, что я на «ты»?
- Он переоценил свои силы, - ответил Максим. – Завалился на койку и дрыхнет без задних ног.
На застекленном мостике было тепло, сухо и уютно. Харитон крутил штурвал и судно, подчиняясь движению руки, поворачивалось носом к устью реки. Дебаркадер уплывал за корму. Когда дома поселка оказались на правом траверзе – на линии, перпендикулярной к борту – Харитон поставил машинный телеграф на «малый вперед». Теплоход вполз в устье реки и прошел под автомобильным мостом. Шкипер поставил телеграф на «средний вперед» и закурил сигарету.
- Не зря о твоих способностях столько говорят. Ты сразу раскусил, что я – немец. Меня назначили перевозчиком в наказание за мою работу. Я делал ее хорошо.
Максим несколько минут молчал, вглядываясь в заросли по берегам реки. Ему показалось, что там, среди кустов и деревьев, промелькнула тень, похожая на чудовище из мультфильма «Аленький цветочек»: косматая черная грива, человеческие руки, заросшие шерстью и печальные, полные тоски глаза. От такого лучше держаться подальше: вряд ли это заколдованный принц. Но все же надо было взять из рюкзака фотоаппарат!
Потом вдоль берега потянулись рельсы. Параллельно железной дороге шло асфальтированное шоссе. Потом появились многоэтажные дома, старинный вокзал со шпилем и заводские трубы. Неплохо бы все это исследовать: ведь в новом походе всего этого, как и самой реки, может и не быть. Но нет, так нет.
- Я устал от того, что все мои заслуги приписывают «особым способностям»… -Максим продолжил начавшийся ранее разговор.
- Что ты сказал? – шкипер на секунду оторвался от штурвала.
- Я говорю, что просто по логике догадался о вашей национальности. Во-первых, вы сразу обратили внимание на «Парабеллум» - значит, этот пистолет вам знаком. Во-вторых, случайно назвали Ларса «геноссе». В-третьих, у вас возле машинного телеграфа лежит фуражка командира-подводника. С имперским орлом, заметьте. В-четвертых, вы курите немецкие сигареты времен Второй мировой войны. Марка «Оберст», с фильтром – мне как-то попалась статья в интернете. А я ведь, к сожалению, что-то забываю только если оно мне очень нужно. Всякую ерунду запоминаю навсегда.
- Ты прямо инспектор Варнике! – Харитон быстро спрятал фуражку в шкаф. – На самом деле меня зовут Хорст. Только не говори это Ларсу. У него зуб на Кригсмарине.
Максим кивнул, сел на откидное сиденье на крыле мостика и вдруг сообразил, что надо бы расспросить у моряка об одной очень важной вещи.
- Хорст! – позвал он. – Ты говоришь, что о моих способностях ходят слухи. Значит, кто-то здесь был до нас и рассказал тебе про меня?
- Конечно, был! Люди здесь бывают нечасто, но встречаются. В прошлый раз сюда пришел целый отряд. Взрослые и ребенок. Уж не знаю, как они сюда добрались. Наверное, Зона жалеет детей. И, повторю, называй меня Харитоном. Ни к чему раскрывать Ларсу мое настоящее имя.
- Спасибо, Хорст… Большое спасибо.
Максим вернулся к наблюдениям. Теплоход шел быстро, шкипер уверенно вел его по широкому руслу реки. Поля, сменялись лесами, иногда за деревьями мелькали постройки. Один дом – почерневший от времени сруб, окруженный деревянным забором, стоял на излучине, у самой воды. Жил в нем кто или нет, так и осталось загадкой.
Через пару часов на мостик поднялся Ларс. Он принес консервы и холодный чай в металлических банках. Голодный Максим за минуту расправился со своей порцией, Харитон же удовольствовался сигаретой.
- Смотри, там! – вдруг воскликнул норвежец, указывая рукой на середину реки.
В прозрачной воде мелькнули зубастые тени.
- Это сомы, - Максим лениво махнул рукой. – Пока мы на корабле, они нам не страшны. Но не дай Бог нам свалиться за борт. Разберут на запчасти.
- Ты уже встречался с милыми рыбками? – спросил Харитон, не отрываясь от управления.
Максим прикрыл глаза. Он вспомнил один из прошлых походов – сектанта, который так и не выстрелил ему в голову, психиатрическую больницу – особую аномалию, где время внутри почти стоит на месте, взорванные генераторы искривления пространства, сплав на ржавой барже по реке…
- Мы травили сомиков гнилой картошкой, - одними губами улыбнулся Максим. – Гринпис бы этого не одобрил.
- Мне нравятся эти
