расчищенную бульдозерами вырубку в уничтоженных амазонских джунглях. Но в то же время это зрелище внушает какую-то жуть — прямо как тот момент в семь утра в ночных клубах, когда зажигается свет и взгляду предстают самые хардкорные выжившие: истощенные, с остекленевшими, как у зомби, глазами, но все еще одержимые. Вот мужчина в флуоресцентной боевой раскраске и черных экстремально широких штанах неистово мечется туда-сюда по танцполу в шатающемся угаре, его глаза черны и пусты. Рядом двойник Далай-ламы стоит на коленях в позе лотоса, моляще простирая руки к небесам, а хрупкая японская девушка замерла без движения, растворившись в музыке, совершенно улетевшая. Сквозь верхушки деревьев пробивается рассвет, но X-Dream все еще шпарят во всю мощь в мрачном дарксайд-режиме, выжимая самые жесткие звуки за весь уикенд — почти сплошной оглушительный рев перегруженной бочки и колотящего баса. Изящная блондинка с волосами до пояса, в паутиноподобной кружевной шали и расклешенных штанах начинает неистово отрываться, топая ногами и беспорядочно размахивая руками; ее глаза сузились до горящих щелочек предельной концентрации, а рот застыл в восторженном оскале. Она хватает за руку свою подругу в косынке, и обе хиппующие девицы пускаются в пляс, скача и приплясывая, описывая полный круг по танцполу, словно греческие менады, справляющие таинства Пана. Выражение лица блондинки объясняет все — странная смесь горящего ликования, вызова и триумфа. Это взгляд из серии «мы сделали это» — и речь не просто о том, что «мы пережили эту ночь», а о том, что «мы сами создали это приключение, эту сцену для себя».
20 НА ДВА ШАГА ДАЛЬШЕ
UK-гэридж и тустеп
Лондон, конец лета 2000 года. Зайдите в Twice as Nice, воскресный ночной клуб в самом центре города, и вы словно попадете внутрь сцены «в клубе» из какого-нибудь R&B-клипа. Куда ни глянь — повсюду свои Брэнди из Брикстона, Бейонсе из Бетнал-Грин, Сиско из Степни. А вон посмотрите: Алия — настоящая! — резвится на гигантском экране, где без остановки крутят R&B-клипы. Пробираясь сквозь плотную толпу стильно одетых тел, вы обнаружите, что главный танцпол качается и изгибается под звуки тустеп-гэриджа. Это название уходит корнями к легендарному манхэттенскому клубу «Парадайз Гараж» (Paradise Garage) и традиции соулфул-хауса, которую тот (уже посмертно) вдохновил. Но по звучанию тустеп — скорее незаконнорожденное дитя, нежели чистопородный наследник. Это разношерстная мешанина влияний: дерганые биты R&B в стиле Тимбалэнда, гулкий бас джангла, вкрадчивые синтезаторные риффы хауса, хриплый треп эмси из дэнсхолла и многое другое. Проведя два года в инкубационном периоде лондонского танцевального андеграунда, тустеп намертво захватил британские поп-чарты: такие артисты, как Artful Dodger и Sweet Female Attitude, на протяжении всего 2000 года прорывались в первую пятерку. И все же этот звук парадоксальным образом оставался андеграундным, подпитываемым пиратскими радиостанциями, даже когда доминировал в мейнстриме.
Как и каждое воскресенье, в Twice as Nice, по хвастливому выражению эмси, «биток и полный улет». Люди стекаются сюда не только для того, чтобы расслабиться после клубных выходных в других горячих точках UK-гэриджа, но и чтобы показать себя. Смотрите, вон в диджейской будке икона драм-энд-бейса Голди демонстративно обнимается со Спуни из The Dreem Teem, трио ведущих гэридж-диджеев. Голди не дурак: он понимает, что джангл больше не рулит на улицах Лондона. Фирменные зубы продюсера — далеко не единственное, что блестит в Twice as Nice. Все буквально обвешаны золотом — браслеты, кольца, ожерелья, серьги-кольца. Женщины красуются в усыпанных бриллиантами чокерах и со сверкающим пирсингом на щеках. Плохие парни расхаживают, размахивая бутылками Moët с насаженными на горлышко башенками из пластиковых бокалов для шампанского. В Twice as Nice все так и пышет деньгами. Одни только счета за химчистку здесь, должно быть, исчисляются тысячами. «We bubblin’ criss», — выкрикивает эмси, используя словечко из ямайского патуа, которое означает «блестящий», «стильный», «одетый с иголочки», чтобы одновременно похвалить сведение Спуни и выразить респект этой шикарной гетто-публике.
Как и в большинстве клубов UK-гэриджа, в Twice as Nice действует запрет на кроссовки, джинсы и бейсболки. Люди со стороны часто критикуют этот дресс-код, называя его элитарным. Сторонники же утверждают, что это отличный стимул для людей принарядиться, к тому же дресс-код помогает избежать неприятностей. На самом деле вето гэриджа на кроссовки и джинсы отпугивает разве что неряшливых, но безобидных белых студентов. А то, что гангстеры любят одеваться дорого, знают все — именно поэтому на входе в Twice as Nice стоят металлоискатели.
По сравнению с ранними днями сцены, когда саундтреком служил спид-гэридж, щегольство дизайнерскими брендами стало более утонченным: теперь это скромные логотипы Versace на задней стороне воротника, а не штаны, усыпанные надписями Moschino, или футболки с лозунгом «Dolce & Gabbana — это жизнь». Тела под этой дорогой одеждой тоже дались нелегко — один мускулистый парень красуется в розовой виниловой футболке, обтягивающей его словно презерватив и выглядящей так, будто её напылили прямо на кожу. Все безупречно ухожены и умудряются сохранять прохладу, не проронив ни капли пота; некоторые парни даже носят с собой платки, чтобы промакивать лицо. Но есть здесь и настоящие иконы стиля: ямайские руд-бои в шляпах-котелках или даже в сизо-серых визитках, словно пришедшие прямиком со свадьбы; дэнсхолл-королевы в ковбойских стетсонах с бриллиантовыми полями и похожих на диско-шары платьях, сплошь состоящих из ослепительных пайеток. Мужчины презрительно кривят губы в недовольной ухмылке, словно произошло какое-то вопиющее оскорбление вкуса и приличий (неужели дело в моих брюках?). Женщины довели до совершенства отсутствующий надменный взгляд, который изредка сменяется лучезарной улыбкой, когда диджей ставит «песню для девочек» вроде «Girls Like This» от B15 Project.
Согласно лондонскому фольклору, гэридж-сцена отпочковалась от джангл-сцены, когда женщины массово покинули танцпол, устав от жесткого, лишенного мелодии тупика, в который драм-энд-бейс загнал себя текстеп-звучанием No U Turn и им подобных. Девушки искали спасения в малых залах с гэриджем, которые были на большинстве джангл-рейвов, где музыка была душевной, чувственной и с более комфортным грувом на скорости 130 ударов в минуту по сравнению с неистовыми 170 ударами в джангле. Над коллективной головой лондонской джангл-тусовки словно загорелась гигантская лампочка: нет женщин на танцполе — нет и вайба. В 1997 году практически каждая пиратская радиостанция в городе переключилась с джангла на спид-гэридж. С тех пор фраза «девочкам этот трек нравится» — которую продавцы пластинок обычно произносят как рекомендацию, а не как упрек — служит своеобразным механизмом саморегуляции, удерживающим сцену на плаву. Уважение гэриджа к «женской тусовке», к
