от враждебных соседей. Многие израильские трансхеды были ребятами, которые срывались с катушек после трех лет обязательной военной службы, отращивали длинные волосы и уезжали на Гоа — в самую мекку псай-транс-культуры. Кое-кто из этих ушедших в «самоволку» молодых людей так и не вернулся, что дало толчок израильскому движению матерей, обеспокоенных развращающим влиянием этой музыки.
Если перерисовать карту мира так, чтобы она отражала влияние и престиж стран в области электронной танцевальной музыки в целом, Великобритания раздулась бы до размеров Тихого океана, Германия поглотила бы всю Евразию, США сравнялись бы с Северной и Южной Америкой вместе взятыми, а Франция превратилась бы в Австралазию. Но если скорректировать атлас пропорционально глобальному распространению транса, особенно его андеграундной формы — псай-транса, то глобус стал бы гораздо больше похож на то, как мир выглядит на самом деле. Дело в том, что псай-транс-сцены существуют в странах, о которых вы никогда не услышите, когда речь заходит о других, более «модных» разновидностях техно: в Македонии, Колумбии, Польше, Швейцарии, Боливии, Хорватии, Португалии. В августе 1999 года фестиваль Solipse в венгерском местечке Озора собрал 30 000 кочующих хиппи-рейверов со всего мира, чтобы отпраздновать солнечное затмение и потанцевать под непрерывный псай-транс в исполнении множества групп и диджеев. В России проходит ежегодный транс-фестиваль под названием «Орбита», в то время как Украина может похвастаться масштабными транс-рейвами на побережье Черного моря, Финляндия — процветающей сценой лесных рейвов, а в Японии транс-вечеринки устраивают в национальном парке у горы Фудзи. Даже в странах «Большой четверки» псай-транс процветает в городах, лишенных лоска признанной «крутизны», таких как Гамбург в Германии, где ежегодно проходит фестиваль Voov Experience.
Псай-транс — это жанр «равных возможностей» и в том, что касается создания музыки: ведущие представители психоделического транса работают в Израиле, Австралии, Швеции, Греции, Дании. Это по-настоящему всемирный стиль, не имеющий ни главного центра, ни четкого места происхождения. Несмотря на то, что изначально его связывали с Гоа — танцевально-наркотическим раем для техно-путешественников, он ничего не заимствует из местной среды или культуры. На самом деле это звуковой вирус, который вылупился в начале девяностых среди кочевой богемы, собирающейся каждую зиму в сезон гоанских вечеринок, а затем был занесен обратно в европейские клубы. Помимо самой музыки, определяющей чертой Гоа было использование «черного света» (он же ультрафиолет) в сочетании с флуоресцентной одеждой, боди-артом и декором (последний обычно представлял собой яркие гобелены, расписанные вручную светящимися чернилами, с фантастическими образами, в которых смешивались индуистские богини и космическая научная фантастика). Гоанская традиция «флуоро» зародилась потому, что в условиях джунглей ультрафиолетовые лампы были гораздо более портативными, чем другие классические атрибуты рейва вроде лазеров и стробоскопов.
После пары лет мимолетной популярности в начале девяностых гоа-транс ушел обратно в андеграунд, сменил название (на «психоделический транс») и продолжил свое вирусное трансглобальное распространение. Сам Гоа становился все более испорченным, что побудило к поискам «следующего Гоа» — экзотического места, еще не заполоненного туристами и не испорченного полицейскими облавами на наркотики. Для «транспэкеров» — любящих транс бэкпекеров — открылся целый маршрут альтернативных направлений. Таиланд стал главным местом для полнолунного «безумия» на острове Ко Пханган и в деревне Хаад Рин, но вскоре эта страна стала слишком популярной, и серьезные ценители двинулись дальше — на Бали, а также к горам и озерам Непала. Австралия, чей пиковый сезон приходился на то же время, что и в Гоа (январь/февраль), стала следующим серьезным претендентом. Тысячи транспэкеров наводнили старейший хиппи-курорт Байрон-Бей, самую восточную точку австралийского побережья. Здесь и в других частях Австралии проходили огромные рейвы в буше, такие как Rainbow Serpent Festival и Summer Dreaming. Затем последовала Южная Африка с рейвами в Растлерс-Вэлли, а за ней — Венесуэла, Мексика, Бразилия, Мадагаскар, Марокко…
Если бы вы услышали гоа-транс в 1994 году и отмахнулись от его вычурных завитушек синтезаторных арпеджио и мандало-мандельбротовских текстурных завихрений как от комичного «космического» хиппарского дерьма, вы удивились бы тому, как он мутировал в дальнейшем. Да, раннее гоа-звучание Juno Reactor и Green Nuns of the Revolution было максималистским до абсурда, извиваясь многощупальцевыми узорами. Но в конце девяностых псай-транс погрузился в темную фазу минимализма и абстракции. Гамбургские боги псай-транса X-Dream стали первопроходцами этого жесткого нового псай-звучания. Сидя на грязном матрасе в заброшенном приюте, служащем жильем для диджеев и групп El Cuco, Маркус Майхель из X-Dream объясняет, как перешел от использования клавиатуры своего синтезатора «как музыкального инструмента, который играет ноты» к «контроллеру, запускающему шумы и барабанные лупы». Псай-транс — по-прежнему насыщенная, полная событий музыка, но вместо фрактальной плотности мелодических линий гоа-транса вы получаете сумасшедший дом из безумных эффектов и звуковых сюрпризов, нападающих на ваши уши из засады: лопочущие бионические попугайчики, дробные очереди рикошетящих барабанов, одиночные гитарные риффы, которые выпрыгивают из микса, чтобы дать вам по зубам, и паразитически извивающиеся звуки, подобные звуковым червям, оккупирующим ваш мозг. Датчане Kox Box и британский продюсер Hallucinogen (настоящее имя Саймон Посфорд, которого многие считают лучшим в этом жанре) особенно изобретательны: они предпочитают гротескно искаженные и растянутые обрывки голоса, которые звучат так, будто человека буквально пытают на дыбе, жесткие эффекты задержки, создающие слуховой эквивалент двоения или троения в глазах у пьяного, и моменты, когда кажется, будто часовой механизм грува взорвался, разлетаясь пружинами и шестеренками во все стороны.
«Twisted» («скрученный», «шизанутый») — одно из ключевых понятий сцены. «Псай-транс — это сплошная накрутка звуков», — говорит Офер Исраэли, израильтянин американского происхождения, выступающий как диджей India Drop. «Хаус-продюсер использует более „плоские“ звуки — то есть похожие на реальные акустические инструменты, без наложенных сверху эффектов. Но псай-транс-продюсер будет „скручивать“ звуки, используя все доступные эффекты и фильтры — чем безумнее, тем лучше!» Абстрактность псай-транса приводит к тому, что музыкальный стиль, с которым у него больше всего общего, — это, как ни странно, драм-энд-бейс. Ритмически они максимально далеки друг от друга: текстурный психоз псай-транса накладывается на молотящую прямую бочку и неумолимо пульсирующий мородеровский бас. Но и в псай-трансе, и в драм-энд-бейсе все строится на звукорежиссуре как способе превратить свое обсессивно-компульсивное расстройство в эстетику и карьеру. Как и драм-энд-бейс-продюсеры, псай-транс-музыканты одержимы стереопространственными трюками: они обожают заставлять звуки прыгать и метаться между колонками.
Еще одна вещь, объединяющая его с драм-энд-бейсом, — это фетишизация темной стороны, обозначенная тревожными сэмплами вроде «Я уверен, что до того, как мы закончим, нас ждет не один неприятный сюрприз» или «ЛСД намекает на то, что в человеческом разуме есть область, которую можно назвать нездравой —
