свое время взбунтовался против «кофейного» джангла в стиле LTJ Bukem, новая волна гэридж-продюсеров очищает музыку до голого баса и битов. Начинают звучать даже те самые едкие индустриальные шумы, которые в свое время и выгнали девушек с главной текстеп-арены в малый зал с гэриджем. Это смахивает на попытку назло маме отморозить уши, но это неизбежный цикл. Возвышенное равновесие британского гэриджа между инь и ян, высокими частотами и басом, светом и тьмой сохранялось невероятно долго. 2000 год — это уже
четвертое потрясающее лето подряд для британского гэриджа, вечность для стремительно меняющегося мира британской танцевальной культуры. Теперь сцена, похоже, готова погрузиться в зимний, мрачный режим darkside, словно готовясь к следующей рецессии.
В клубе Liberty уже можно услышать, как эти перемены вступают в силу. «Here come da basslick!» — кричит эмси, и когда вступают басовые линии, девушки, извиваясь в стиле рагга, приседают к самому полу. Дело в том, что девушек на танцполе на самом деле немного — вероятно, потому, что музыка превратилась в сплошные низкие частоты, извивающиеся, словно песчаные черви. «Стоит исчезнуть верхам и мощному вокалу, как на танцполе внезапно остаются одни парни», — говорит завсегдатай гэридж-сцены и исследователь вокала Бэт. «Обычно перед диджейской будкой стоит сплошной девчачий мошпит».
Атмосфера в Liberty — странная смесь пафоса и злачности: это место, где вы то и дело спотыкаетесь о бутылки из-под шампанского, предательски оставленные прямо под ногами. Тревожно худая блондинка, похожая на объявившую голодовку Уму Турман, яростно двигает челюстями (верный признак злоупотребления кокаином) и танцует «богл» со своим чернокожим парнем, притираясь тощей задницей к его паху. Повсюду холодные взгляды, лица закрыты, словно витрины за решетками в захудалом районе. Поклонники гэриджа все еще называют себя рейверами, но любвеобильная атмосфера экстази стала лишь далеким воспоминанием. Не то чтобы люди не закидывались экстази — просто в этом больше нет ничего особенного. Его мешают со всем, что под руку повернется — алкоголем, косяками, кокаином. В чиллауте бледный девятнадцатилетний Люк яростно грызет леденец на палочке и признается по секрету, что закинул «три Митсубиси». От одной-единственной таблетки большинство превратилось бы в тающую лужицу любви, но Люк абсолютно бесстрастен. Поведенческий кодекс гэриджа требует сдержанности, а потеря контроля считается непристойной.
Где-то между неулыбчивым мраком клуба Liberty и коллективным комплексом превосходства Twice as Nice находится вечеринка Cream of Da Crop — британский гэридж, идеально сбалансированный на стыке хулиганской суровости и попсового задора. Здесь вы услышите зловещие басовые дабплейты вперемешку с Пош Спайс, обещающей, что «этот трек вас накажет» в качестве приглашенной вокалистки на чарт-бастере Truestepper «Out of Your Mind». Атмосфера в клубе тоже приятная, отчасти благодаря внушительному присутствию азиатской молодежи, которая обычно не пытается напускать на себя столько пафоса, сколько их белые и черные сверстники. Это очередной этап давней взаимной любви индийской молодежи и карибской культуры — от бханграмуффин-эмси Apache Indian до драм-энд-бейса Талвина Сингха, приправленного звуками таблы. Танцпол Cream of Da Crop похож на закулисье конкурса красоты «Мисс Азиатский субконтинент». Невысокие и щеголеватые парни вплетают движения бхангры в свой танец, привнося гибкую плавность в характерные для гэриджа напряженно-вальяжные движения.
Этот кусочек тустеп-рая, однако, зажат между малоприятными кусками суровой реальности. По дороге в клуб я становлюсь свидетелем последствий нападения на почве расовой ненависти: укрывшись в дверях магазина 7/11, азиатский юноша прижимает салфетку к затылку, пытаясь остановить кровь, пока его друг рассказывает обо всем полицейскому. Когда в шесть утра я выхожу из Cream of Da Crop, за мной увязывается нищий наркоман, который в конце концов угрожает уколоть меня шприцем со СПИДом — и это после того, как я уже дал ему фунтовую монетку и сигарету!
Беззаботное веселье британского гэриджа дается нелегко и висит на волоске. Под глянцевым фасадом позитива в песнях вроде «Celebrate Life» проекта Brasstooth кроется предчувствие того, что глобальный капитализм, он же корпорация «Вавилон», совсем скоро снова выбьет у тебя почву из-под ног — так что лови красивую жизнь, пока можешь. В моей памяти запечатлелся образ, в котором кристаллизуется вся суть этой сцены: чернокожий парень, невероятно стильный в своем кожаном пальто до щиколоток, боксирует с тенью, зажав в кулаке бутылку Moët. Звуковым сопровождением к этому служит рвущийся в чарты гимн, который крутят как минимум раз в час в каждом клубе, куда я захожу: трек «Battle» Вуки. Его отрывистая, монотонная мелодия звучит напряженно и воинственно; текст предупреждает о том, что приходится носить маски, и о борьбе за выживание. Радиомикс уходит в стопроцентно воодушевляющий британский соул, обещающий, что «мы всё преодолеем». Но в клубах безраздельно властвует другая версия, куда более мрачная — с бурлящей, зловещей басовой линией и лишь самым первым куплетом, от напряжения которого белеют костяшки пальцев, тем самым, что начинается со слов «Каждый день — как битва», а заканчивается фразой «И душа твоя погибнет». Спасение, разрядка так и не наступают.
21 В МИКСЕ
DJ-культура и ремиксология
Кто такой диджей? Тот, кто ставит чужие пластинки — ради заработка, по любви или, в идеале, и ради того, и ради другого. Большинство диджеев — на свадьбах, вечеринках, в барах, рок-клубах, на дискотеках — «играют» пластинки в самом элементарном смысле этого слова: просто ставят их на проигрыватель одну за другой. Но в хип-хопе и хаусе, а также во всех рейвовых и клубных гибридах этих двух направлений черной американской музыки, диджей играет на пластинках в ином смысле — в таком, который гораздо ближе к игре на музыкальном инструменте или к игре с пластичным, податливым материалом. По мере того как этот элемент «игры» становился все более творческим, диджея начали воспринимать как художника.
Восхождение диджея-автора началось еще в середине семидесятых. Ветром, наполнившим его крылья (и тогда, и сейчас это, увы, слишком часто был именно «он»), стали технологии: изобретение 12-дюймового сингла, а также разработка проигрывателей и микшеров, специально созданных под нужды диджеев. Первые 12-дюймовые синглы появились в 1975 году в качестве промо-копий исключительно для диджеев. Вскоре после этого вышел первый коммерческий 12-дюймовый релиз — трек «Ten Per Cent» группы Double Exposure на нью-йоркском диско-лейбле Salsoul. Благодаря более глубоким дорожкам, распределенным по большей площади винила, чем на стандартном 7-дюймовом сингле на 45 оборотов в минуту, 12-дюймовый формат обеспечивал лучшее качество звука и облегчал диджеям поиск точных мест в треке, делая возможным аккуратное сведение. Удлиненные версии
