двадцать семь лет Андрей, Андрей Андреевич Громов, бывший аспирант и почти кандидат наук — уже довольно много успел: послужил в армии, окончил университет, написал диссертацию на актуальную в узких научных кругах тему «Крестьяне-отходники Тульской губернии в русской революции 1905–1907 годов», женился… И вот тогда пришлось бросить и диссертацию и университет — жить-то на что-то нужно, тем более содержать молодую и красивую жену — яркую голубоглазую блондинку Лену, женщину, в отличие от предвзятых представлений о блондинках, очень умную, властную и себе на уме. Андрей тогда и открыл транспортную контору — на паях с женой, а денег заняли у тестя, человека довольно прижимистого, из тех, кто никогда ничего даже в самой малости не упустит. Вот и доченьке с зятем денежки он не просто так дал, а под проценты, не такие, конечно, как в банке, но все-таки.
Громов пахал за двоих, за троих даже — и переговоры вел, и логистикой занимался, даже за баранку «Газели» сел, жена же, Лена, вела бухгалтерию… и в какой-то момент вдруг решила, что Андрей в ее налаженном бизнесе — лишний. Разлюбила — бывает, впрочем, и Громов был тоже хорош, так что оба виноваты. Детьми, слава богу, обзавестись не успели, так что развод прошел просто, можно даже сказать — по-доброму, хоть и была Лена изрядной стервой — это она так себя сама называла, чем почему-то гордилась. Развелись, дело поделили — не поровну, конечно, но и рвать с зятя-мужа последнее бывшие родственники не стали. Вот тебе старая «Газель» — отвали и ни в чем себе не отказывай.
С этой «Газелью» Громов за год поднялся — старые связи-то не делись никуда, а потом вновь скооперировался с Леной, она же сама ему это и предложила, Андрей и не отказался — выгодно. Хоть и была Ленка уже замужем второй раз, ну так и чувства к ней уже давно ослабели… если вообще хоть когда-то имелись. Первая влюбленность это, скорее, страсть.
Никто против друг друга ничего не имел, только вот матушка Андрея попереживала, конечно, поохала — на то она и мать. Отец — тот молодец, еще до свадьбы как-то обмолвился, что Лена его сыну — не пара, так что… Да было за кого в семье переживать — младшая сестра Громова едва школу закончила, в медицинский колледж поступила, старшая… Ну хоть со старшей все в порядке было — двое детей — мальчик и девочка — не дурные, хоть и подростки, муж Тимофей — директор местного дворца культуры — правда, попивал иногда, но не часто. Андрей Тимофея да-авно еще знал, с детства, когда оба вместе занимались в судомодельном кружке, кстати, в том же дворце культуры.
А Владу он встретил месяц назад в каком-то ночном клубе, куда заглянул с друзьями развеяться. Не очень-то и хотел — лучше б в это время модель собрал (ганзейский когг четырнадцатого века стоял недоконченный) или в тренажерный зал заглянул, позанимался б в охотку… да хоть бы и выпить! Но только дома или у кого-нибудь в гостях, но уж никак не в «серпентарии», как Громов обычно именовал про себя все подобные заведения. Что там делать-то? Музыки хорошей нет, одна долбежка, на танцполе шизанутый молодняк скачет, вокруг какие-то подозрительные личности вьются, на кулак нарываются… Вот и к Владе один такой пристал. Андрей, конечно, человек интеллигентный, но вмазал нахалюге от души — потом, на следующий день, зеркало новое лично ставил — хозяин заведения старым знакомцем — по школе еще — оказался, не стал шум поднимать.
Вот так с Владой и познакомились. Та от Громова в полном восторге была: еще бы — молодой, красивый, на «Лексусе» красном ездит, ах… не мужчина — мечта! Самой Владе к тому времени едва исполнилось восемнадцать и делать она ничего особо не умела, где-либо чему-либо учиться сей девушке тоже не особо хотелось… а вот чего-то другого — хотелось, даже очень! И Громов для этой цели как раз очень даже подходил — ну не знала же Влада, что «Лексус» — кредитный, а «шикарная хата» — съемная. Просто увлеклась девочка, да и Громов — что греха таить — увлекся, да так, что совсем потерял голову и даже предложил своей юной пассии поехать с ним «в Испанию, на море», точнее — в Каталонию, в Калелью, около часа езды от Барселоны. Друзья когда-то ездили — фотки показывали, а что да как там — это Громов и сам в Интернете посмотрел. Влада, кстати, тоже туда же заглянула, правда, как-то не очень старательно.
Заорала сразу:
— Вау! Круто! Коста-Браво!
— Вообще-то, это местечко именуется — Коста-дель-Марезме, — Громов попытался поправить, да куда там.
А вообще — рад был, что Влада радовалась.
Да и у самого-то знания о Каталонии имелись весьма слабые, точнее говоря — никаких, вот и наверстывал все — искал, вчитывался. У нас ведь как историческое образование построено — все на примере «основных» стран — Англии там, Франции, Германии. Все остальные — Швеция или Дания, Испания — для обычного человека с исторической точки зрения — темный лес, чаща! Тем более — Каталония, которая, хоть и являлась частью Испании, однако всю жизнь жила наособицу, и даже язык там имелся свой — каталонский, на взгляд Громова — куда ближе к французскому, чем к испанскому — кастильскому, если уж на то пошло.
Первое, что увидел Андрей в Барселоне на площади Каталонии: лозунг — «Каталония — новое независимое государство Европы!» Вот так, не больше, не меньше! А вы говорите — баски. Уйдет Каталония — а с ней семьдесят процентов испанской промышленности — все! Приплыли! Нет больше Испании.
Даже Влада — и то тягу к местному сепаратизму заметила:
— Ой, какие простынки гламурненькие! Во-он, на балконе сушат… И вон там — точно такая же!
— Это, милая моя, не простыня. Это каталонский флаг. Такой вот он, как матрас — в желто-красную полосочку.
Ага… поняла она, как же. Да и не очень-то хотела понимать — зачем? Зачем каждый день тащиться на электричке в Барселону, гулять по старому городу, ходить по музеям, Саграду Фамилию смотреть, парк Гуэль. Даже на автобусах «Барселона-бас-туристик» — и то ей не нравилось:
— Ой, у меня все лицо сгорело!
Громов лишь улыбался:
— Ничего-ничего, загорай.
— Ну не могу же я голой здесь сидеть?
А действительно — вот была бы штука! Оп, и Влада с себя всю куцую одежку — долой! И все эти немецкие туристы —
