да там чего-нибудь прикупить…
— Ой, Влада, дались тебе эти автобусы, — зевнув, отмахнулся Андрей. — На поездах-то куда как интереснее! Представь только — сначала до Барселоны, потом — до станции Монистроль де Монтсеррат, а оттуда — по горам, прикинь — специальный поезд до монастыря ходит — кремальера называется. А обратно — по подвесной дороге! Здорово!
— Ничего хорошего, — Влада обиженно поджала губки. — В поездах этих вечно народу… да и вдруг — заблудимся?
Вот тут Громов расхохотался:
— Да где там блудить-то? Не пропадем, чудо! Вспомни, как в Фигарас через Масанес добирались. Не заплутали же!
— Да уж помню, — девушка, похоже, еще больше обиделась. — Особенно этот полустанок дурацкий. Пусто кругом, народу нет — спросить не у кого. А туалет? Я вообще молчу!
— Это потому, что мы новый вокзал не сразу нашли. На обратном же пути все в порядке было.
— Все равно! — Влада упрямо набычилась. — Лучше на автобусе, как все нормальные люди!
— Нормальные люди любовью на пляжах не занимаются.
— А тебе не понравилось. Да?!
Завелась, завелась девчонка, надулась, замолчала, да так, молча и прошагала до самого кафе, да и там не особо-то разговорилась.
— Душа моя, ты что будешь-то?
— Сколько раз тебе говорить — не называй меня так!
— Хорошо, — покладисто согласился Андрей. — Больше не буду. Так что тебе? Паэлью или буттифара — колбаски?
— Паэлью. А колбасу эту жирную сам ешь!
— И съем! Со всем нашим удовольствием. Пивка только еще возьму. А тебе, как всегда — белого сладенького винца, да?
Влада не отвечала, глядя затуманившимися глазами куда-то вдаль… на красный парусник, неторопливо подходивший к пирсу. Впрочем, до самого причала он все-таки не дошел — встал на якорь на рейде. Видать, и впрямь не очень-то глубины хватало.
— А хочешь, мы с тобой завтра на Коста Браво поедем? Ты ж хотела. В Ллорет де Мар или Блянеш… Бланес — пишется.
— Да что ты мне все объясняешь! — вконец разозлилась девушка. — За полную дуру держишь, да? Думаешь, я тупая деревенская корова!
— Да что ты такое го…
— Нет, думаешь! Я же вижу. Постоянно меня подкалываешь, показываешь, какой ты умный и какая я глупая…
Густые ресницы Влады гневно дрожали, синие глаза метали молнии, как видно, обиделась девушка не на шутку, так, что и есть не стала, бросила вилку на стол, вскочила на ноги:
— Я пошла! И за мной не едь.
— Да постой! — Громов поспешно схватил подружку за руку. — Ну не обижайся! Ничего я такого не думал. Сядь! Вот, сядь и успокойся, ладно?
Ох, он все же был сноб — пусть даже немного — и сам хорошо чувствовал это, да никак не мог удержаться. Что уж тут говорить, нравилось Громову ощущать себя этак как бы над всеми, словно бы парит в небе над прочими приземленными личностями, удовлетворенно ощущая свой интеллектуальный потенциал… Так что права, права девочка. И что он ее так достал-то?
— Ну не сердись. Садись. Сейчас поедим, выпьем. Сегодня вечером, кстати, в отеле — фламенко — я объявление в лифте видел.
— Оно уже третий день висит, — презрительно хмыкнула Влада.
Громов искренне обрадовался — ну хоть что-то сказала, начало есть, к замирению дорога проложена.
— Так тебе — вино?
— Вино. Что спрашиваешь-то?
Подбежавший официант — не тот усатый латыш, что рассказывал о красном проклятом судне — другой, молодой чернявый парень — поспешно приняв заказ, принес вино и пиво.
— Грасьяс, — вежливо поблагодарил Громов. — А ваш напарник… он где?
Парень развел руками — похоже, кроме каталонского и испанского никакими другими языками не владел. Андрей же прилично говорил по-английски, по-французски, при большой надобности, тоже мог изъясниться, что же касаемо испанского… тем более — каталонского… Кроме — «привет», «спасибо», «пожалуйста» больше и ничего практически.
— У вас не занято?
Громов оглянулся, увидев позади знакомую пару. Украинцы. Парень и девушка. Парень — этакий плотненький короткостриженый «бычок» в полосатых шортах и толстовке, девушка — тоненькая, черноглазая, чем-то похожая на местных испанок… точней — каталонок.
— Да-да, свободно, садитесь.
Было уже далеко за полдень, и кафе наполнилось народом — отдыхающими, туристами… Многие, как и Андрей с Владой, зашли, возвращаясь с пляжа. Всюду звучала русская речь, иногда разбавляемая немецкой, официанты носились, как мухи. А того, латыша, что-то видно не было. Наверное, смена закончилась.
— Меня — Петро зовут, а она — Наталия, — представились украинцы. — То жинка моя.
Громов засмеялся:
— Понятно. Я — Андрей.
— А я — Влада.
Новые знакомые заказали целую сковородку лапши с морепродуктами и дюжину пива. Оказались — приятные люди из Запорожья. Петро — инженер, а его «жинка» — учительница, как в старые времена бы сказали — «молодые специалисты».
— Мы во-он в том отеле живем, прямо через дорогу, — показал рукой Петро.
Громов поднял бокал с пивом, чокнулся со всеми:
— Понятно. Давно приехали?
— Та дня три.
— В Барселону уже съездить успели?
— Та побывали. У Наталии на рынке Бокерия кошелек сперли. Правда, денег там не было — жинка у меня умная, знает, где гроши носить.
Петро обнял супругу за плечи и рассмеялся:
— Ну за знаемство.
— А вы в это кафе часто заглядываете? — допив пиво, поинтересовался Андрей.
— Да вчера были. И сегодня вот.
— Официант тут один есть, латыш…
— А, усатый такой! — вспомнил собеседник. — Как же! Сейчас только его видал — бежал куда-то как оглашенный. Меня увидел — про какой-то проклятый корабль сказал. Мол, горе от него, несчастье.
— Не про этот ли? — Громов кивнул на стоявшее на рейде судно… с которого вдруг бабахнула пушка.
И даже — не одна, а несколько. Весь борт корабля окутался плотным дымом, словно бы с неба вдруг упало облако.
— Салют, — усмехнулся Петро. — Наверное, тут опять праздник какой-то.
Что-то просвистело в воздухе. Ухнуло! Ударило в соседний столик! Все полетело в разные стороны — осколки пластика и тарелок, еда, люди. Кто-то истошно закричал, а какой-то седой высокий старик, упав на пол, вдруг как-то неестественно вытянулся и, закатив глаза, замер. Около его головы сразу же образовалась темно-красная лужа…
— Что, что такое? — повскакав с мест, закричали все. — Теракт, что ли? Бомба!
— Люди, спасайтесь, кто может! В кафе бомбу взорвали-и-и-и!!!
С корабля снова раздался выстрел — бабах!!!
Бабах!!! Бабах!!! Бах!!!
— А ведь это с того судна палят! — вылезая из-под столика, выругался Петро. — Вот ведь гады! Ну что, москали, — бежим?
Громов махнул рукой:
— Да уж пора бы… Вон все-то — давно ноги сделали.
И впрямь, мгновенно поднявшаяся паника в момент опустошила кафе и прилегающую к нему часть пляжа.
— Да, бежим!
