оттенявших красивый южный загар. Ах, какая грудь у нее была! Сказать восхитительная — значит, не сказать ничего! Небольшая, упругая, с плотными коричневыми сосочками, столь возбуждающе подрагивающими, что…
Щелк! Щелк! Щелк!
Оп!
Сбросив шортики. Влада забежала в море. Ущипнула себя за мочку уха — снова этот милый жест — Андрею нравился.
Щелк! Щелк!
Громов, конечно, подозревал, что никакого белья на ней не было… даже не подозревал — видел, точнее, под рубашкой — не видел.
— Ты что же, вообще купальник с собой не взяла?
— Да валяется где-то в сумке. Так, прихватила на всякий случай.
Засмеявшись, девушка подбежала к Громову, обняла, и тот, бросив камеру на песок, принялся ласкать ее грудь, сначала пальцами, а затем — и губами.
— Ах, — Влада закусила губы. — Давай хоть полотенце подстелим… песок-то горячий… ах…
Красно-желтым флагом взметнулось пляжное полотенце. Полетели в сторону очки. Андрей снова принялся целовать девушке грудь, затем спустился ниже, к пупку, затем еще ниже… Влада изогнулась, застонала, и вот уже, казалось, не только тела, но и мысли любовников слились в одно целое, обоим уже не было дела ни до чего — ни до моря, ни до пляжа, ни до появившегося вдруг катера. Последний, правда, быстро скрылся из виду, но…
— Ну и пусть смотрят, — Влада независимо повела плечом. — Кто тут нас знает-то?
Логично рассуждала девочка.
— Пошли еще фоткаться, а?
— Легко!
Громов дотянулся до камеры и, поднявшись, побежал вслед за озорной девчонкой:
— А ну стой! Догоню — в море выкину! Ага… попалась… А ну повернись-ка… Повернись, говорю тебе… Так, замри!
Щелк! Щелк! Щелк!
— Нет, нет, не поворачивайся. Вот так…
Бросив камеру, молодой человек подошел к девушке и, крепко схватив за талию, поцеловал меж лопатками в спину. А затем…
— Ой, что ты делаешь…
— Да так…
И снова секс, на этот раз несколько более размеренный, нежели только что — на полотенце. Влада со стоном закатывала глаза, и Громов чувствовал себя на верху блаженства… А как он еще должен был себя чувствовать?
— Ну а теперь в море?
— Угу! Ой! Смотри — корабль! — не добежав до прибоя, девчонка вытянула руку. — Парусник! Здоровский какой, ага?
— Да, красивый, — приложив ладонь ко лбу, Андрей внимательно всмотрелся в появившееся из-за скал трехмачтовое судно явно старинного типа, с высокой кормою и надстройкой перед бушпритом, галеон или флейт…
— Скорее, флейт… — вспомнив судомодельный кружок, промолвил себе под нос Громов. — Мачты составные — вон стеньги… Флейт. Или пинас — корма-то плоская. Хотя вообще-то пинасы в Северной Европе строили, а здесь — галионы… или галеоны — как кому нравится. Паруса и такелаж стандартные — семнадцатый век… ну или начало восемнадцатого.
— Красивый кораблик, — потрогав себя за ухо, снова повторила Влада. — Смотри, приближается! Ой, а чего он красный-то?
Действительно — красный, Громов только сейчас обратил на это внимание — все больше мачты да паруса рассматривал, интересно было классифицировать.
— Помнишь официанта? — вдруг улыбнулся Андрей. — Что он там говорил про красное судно? «Барон Рохо» — проклятый корабль, вестник несчастий.
— Ой, да ну тебя! — Влада замахала руками. — Пошли купаться скорей.
Молодой человек обнял подругу за плечи и ласково чмокнул в щеку:
— Ну милая, давай еще немножко посмотрим. Да я его сейчас сниму!
Подхватив камеру, Громов сделал несколько снимков, силясь рассмотреть трепещущий на корме флаг — красно-желтый испанский? Нет — какой-то вообще непонятный вымпел. А корабль — красавец!
— Такелаж — да, для семнадцатого века стандартный…
— Такелаж! — фыркнула девушка. — Слово какое смешное. Может, объяснишь?
Андрей повел плечом:
— Почему нет? Такелаж, девочка, это, по-простому говоря, все веревки на судне. Бывает бегучий — который можно тянуть — и стоячий…
— Ха-ха — стоячий! — Влада хлопнула в ладоши. — Как эротично!
Громов взъерошил подружке — этой девчонке все же нельзя было отказать в определенном чувстве юмора, особенно того, что ниже пояса. Телевизора, видать, в детстве обсмотрелась.
— А это мачты — да?
— Да, мачты, — улыбнулся молодой человек. — Та, что впереди — фок, дальше — грот, последняя, третья — бизань. На бушприте парус — блинд. Часть парусов зарифлена…
— Что-что?
— Ну подвязаны к реям.
— К чему подвязаны?
— К реям. Гм… ну как тебе объяснить. Короче, палки такие; вообще все палки на судне рангоутом именуются.
— Что именуется? Ну вот, опять ты эротические слова говоришь! — озорно хлопнув Громова по плечу, Влада побежала в море, оглянулась. — Ну что ты стоишь-то?
Да, галеон… или просто — торговое судно — пушечных портов что-то невидно, или — потому что далековато еще? Впрочем, такой вот торговец очень легко превратить в фрегат — поставить пару-тройку фальконетов да десятка полтора двенадцатифунтовых пушек, добавить в команду людей… А водоизмещение? На глаз — тонн триста-четыреста, да уж — не шхуна.
— Э-эй! А водичка-то теплая!
Кто бы сомневался.
Они долго купались, затем лежали на песке, пили пиво — а красный корабль все не уходил, похоже, даже замедлил ход… нет, точно замедлил — по вантам полезли к парусам маленькие черные фигурки матросов.
— К кафе идет, — задумчиво протянул Андрей. — Там же пирс рядом. Хватит ли только глубины? Ну раз идут — наверное, хватит.
Влада нежно привалилась к его плечу и спросила:
— А тут что, кино про пиратов снимают?
— Может, и кино, — молодой человек шмыгнул носом. — А может — учебный. Или, скорее — какой-нибудь клуб. Такой кораблик построить немаленьких денег стоит.
— Ого! — услыхав про деньги, заинтересовалась девушка. — Так это клуб миллионеров, да?
— Похоже, так.
— Интересно, а экскурсии они на свой корабль устраивают?
— Вот в кафе и спросим. Судно-то, похоже, туда идет. Ты еще не проголодалась?
— Проголодалась! — со смехом отозвалась Влада. — Прямо как волк голодная! Нельзя ж нам с тобой все время друг другом питаться.
— Тогда в кафе?
— Угу. Поедим да поедем. Все равно погода — вон — портится.
И в самом деле, на горизонте появились плотные зеленовато-синие облака, быстро приближавшиеся к берегу. Правда, особых волн на море не было, так, обычная зыбь.
Влада вдруг обняла Андрея за шею, поиграла серебристой цепочкою с небольшим овальным медальоном:
— Серебряная?
— Нет, нержавейка. Но очень хорошего качества.
— А что за икона?
— Да ты ж рассматривала уже. Тихвинская Божья Матерь — защитница земли русской.
— А-а-а… Слышь, милый, — девушка быстро натянула рубаху и шорты. — А я на рецепшене экскурсию подходящую видела. Как раз куда ты хотел — на гору Монтсеррат! Автобус завтра от остановки — от той, что рядом с нами — ровно в девять часов отправляется, всего сорок девять евро… на двоих, значит, почти сотня будет,
