раз чуть не упала, но Дар всегда успевал меня подхватить. После того как ноги заболели от непривычных коньков, мы отправились гулять. Спустя полчаса, слегка проголодавшись остановились у лавочки, где продавали горячий глинтвейн и яблоки в карамели. Я взяла яблоко, а Дар – кружку глинтвейна.
– А ты не торопишься? – спросила я, откусив кусочек сладкого лакомства. – Ты упоминал, что у тебя важные дела, а получается весь день провел со мной.
– Поработаю ночью, – отмахнулся он, делая глоток. – Тем более, дальше все станет еще напряженнее в плане графика. Поэтому я намерен пользоваться любой свободной возможностью, чтобы провести время с тобой.
– Эм… спасибо. Мне приятно.
Но от того, что приятно, не стало менее неловко. Дар снова уловил эту почти незаметную перемену в моем настроении и добавил, улыбнувшись:
– Не волнуйся, это все из-за того, что я очень коварен. Чуть больше, чем через неделю ты должна дать ответ на очень важный для меня вопрос. Разумеется, я делаю все, чтобы ты сказала «да».
– Вот уж точно – весьма коварен, – рассмеялась я в ответ.
И мы продолжили прогулку.
Достаточно скоро Ибисидский свернул на один из переулков, через который мы спустя несколько минут вышли в ремесленные кварталы столицы.
* * *
В итоге дома я оказалась уже к девяти вечера.
Хмельная, довольная… и наверное самую малость влюбленная. Хотя, лучше назову это словом «очарованная». В конце, концов Одар Ибисидский, к сожалению или к счастью действительно очень харизматичный мужчина. Который, вдобавок прикладывает ВСЕ усилия для того, чтобы понравится. Играет по самым тонким, самым потаенным стрункам женской души. Так что немудрено очароваться.
Лавка уже была закрыта, поэтому я воспользовалась своим ключом и зашла.
Из кухни тотчас вылетела Сарочка. Если бы книга могла бегать, то сейчас бы однозначно бежала. Аж закладка назад!
– Вернулась!
Выглянул Котик.
– Здравствуй, здравствуй, пропажа. А то мы уже переживать стали, коробки с одеждой приехали, а вот Аделюшки ни слуха ни духа.
– Я задержалась на обед. А потом на прогулку. А потом на ужин…
– В целом могла бы и не приезжать, я ж говорила – такими темпами еще немного, и ты станешь жить в его доме! – припечатала Сарочка.
– В смысле? – нахмурился кот. – Адель, тебе нельзя оставлять лавку насовсем! Ты же наша ведьма, на тебе все держится! Я понимаю, что в поместье тоже нужно бывать, но совсем уж посторонний дом…
Изменять домовому с чужим домом – это по-настоящему серьезно!
– Не переживай, – я повесила шубу и начала разматывать шарф. – Никуда я насовсем переезжать не собираюсь.
– А если что, всегда можно разобрать лавку и переехать вместе с Адель, – выдала очень странную мысль Сара.
– Это как? – не на шутку озадачилась я.
Мы прошли на кухню, и я с удовольствием обхватила озябшими ладонями чашку с протянутым напитком. Пить или есть не хотелось, но вот погреться – очень даже!
– Ну, как Марель и пауки приехали в поместье, взяв с собой частичку лавки. Для того, чтобы переехал Кот, нужно что-то гораздо более весомое, конечно, например, первый заложенный камень фундамента, но в целом нет ничего невозможного.
– Ты, Сара, не говори так смело о том, в чем не разбираешься, – устраиваясь за столом, наставительно проговорил домовой. – Все не так-то просто. Хотя бы потому, что привязывают домового на крови. На крови и отвязывать надо, пусть и с частичкой прежнего дома. А потом надо еще всю нечисть чем-то энергетически кормить. Сложно очень.
Везде жертвы, везде…
Фоля бы порадовался.
– Давайте не будем теоретизировать, тем более настолько бесполезно, – попросила я и, не удерржавшись, зевнула.
– Совсем разморило? – ехидно поинтересовалась Книжуля. – Укатали Адельку классные мужики.
– Сара! – негодующе воскликнул Кот.
– А я шо? Я нишо.
– Нельзя же так откровенно!
– Тю-ю-ю… я таки считала, что все поборники морали у нас остались в поместье, и тут такой неприятный сюрприз. И от кого?
– Да я, если хочешь знать…
Пикировка домашней нечисти это что-то настолько привычное, что даже уютное. А еще, я просто счастлива, что Кот и Сара стали снова нормально общаться. Из-за ветрености нашей магической красоты, я очень переживала за, так сказать, погоду в доме.
– Ладно, я пойду отдыхать. Всем добрых снова.
– Я с тобой! – тотчас позабыла о споре Книжуля. – Там такие коробочки интересные привезли, что я жажду лицезреть вживую потраченные тысячи золотых. Все же жених с алмазными приисками это большое везение, Аделька!
И мы отправились на второй этаж, где на кушетке в моей спальне уже стояли коробки с эмблемой «Золотой шпильки» на крышках.
Я достал самую большую и разложила платье на кровати.
– Ва, какая красота, – восхищенно ахнула Сарочка. – Скорее надевай! Так… а это что?
Книжуля подцепила закладкой выпавшие из свертка тонкой, хрусткой бумаги… те самые клочки и веревочки.
– В доме моды уверяли, что это белье, – почему-то шепотом ответила я. – Последний писк моды.
– После этого она точно умерла, – авторитетно заявила Сара. – Надо сказать впечатляет скорость разгона от «панталоны до щиколоток» к «ткань в трусах это ненужное излишество».
– Я это носить не буду, – твердо ответила Книжуле. – Положили в подарок к остальному заказу.
– А мерила ты платье как? На свое белье?
– Эм… нет, так как на мне были широкие панталоны и под такой фасон юбки они не подходят.
– Адель, я сейчас скажу тебе страшное, ты только не пугайся. Скорее всего НИКАКИЕ твои панталоны сюда не подойдут. Придется воспользоваться презентованным развратом. Бедолага мэр…
– Ты так говоришь, словно я ему в ближайшие же выходные собираюсь это демонстрировать, и несчастного прихватит инфаркт!
– Жизнь она такая – непредсказуемая, – философски откликнулась Сара. – Никогда не знаешь, когда придет пора для демонстраций.
Я только бросила на магическую книгу недовольный взгляд, а после выгребла из ящика комода сразу все белье, взяла наряд и удалилась в ванную.
И буквально спустя несколько минут поняла, что подруга была права! Под это платье действительно ничего больше не подходило.
А что делать? Может, на днях вернуться в «Шпильку» и попросить сшить белье, которое лучше прилегает к телу?
Ладно, в любом случае для начало – примерим с этим!
Натягивала я его буквально не глядя! Сразу после этого нырнула в платье, затянула все нужное и активировала наложенную на него магию.
Волосы немедленно сами собой завились в кудри и убрались в прическу, а на лице, казалось, ничего не изменилось, но губы стали ярче, а глаза более томными и глубокими.
Я вошла в комнату, и Сара, увидев меня, молчала первые секунды, а потом сказала:
– Даже шутить не хочется. Ты просто прелесть.
– Знаешь, и ощущения… идеальный комфорт, – с удивлением прислушалась к себе я. – Я думала, что будет неудобно, неловко…
– А, все же пришлось надеть? И вообще, расскажи как прошел сегодняшний день? Что было интересное-полезное?
– Ну, не знаю, как с пользой, но по интересному…
Я в подробностях рассказала о сорока любовницах Одара, и о последующей беседе об это в ресторане. А еще свои мысли о том, вытяну ли я вообще темперамент будущего супруга, если все же соглашусь вступить с ним в полноценный брак…
– Моя ты девочка, – даже с жалостью посмотрела на меня Книжуля. – Разве это недостаток? Это в двадцать ТЫ от него прячешься под диваном. А в сорок уже ОН от тебя. Так что, если в тридцать господин мэр настолько бодрячком – может, и до пятидесяти дотянете.
– Думаешь, действительно это плюс?
– Поверь многократно замужней женщине! Я вон сама бегала по дому за последним мужем, а ему хоть бы хны. Никакой личной жизни, когда захочется тепла и женского счастья. Вдобавок учитывай, что слухи вечно преувеличивают, что твой Одар и подтвердил. Дай бог там двадцаточка набралась! За пятилетку, – закончила Сара с изрядной долей драматизма, закатив свои нарисованные глазки. – Так что расслабься, Аделька. Гроза светских дам вряд ли окажется настолько роковым, как судачат.
Я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение слегка отпускает. Сара всегда умела поставить всё в смешной и более спокойный контекст, даже когда дело касалось сложных или личных тем.
– Удивительно, что ты так легко рассуждаешь о чужих романах, а о своих рассказываешь редко, – поддела я её, чуть склонив
