их, образы!
Догадка припозднилась. Его пытались вытолкнуть, вышвырнуть его на Хиц-2, поэтому действовали так неуклюже! А значит… Иван глянул на тьму позади белотелых. Ухмыльнулся. Вот чего боится страж! Надо вытолкнуть близнецов в стылую неподвижную тьму, чем бы та ни была!
Они сорвались с места неожиданно, как две белые тени. Иван не успел среагировать и только вскрикнул беспомощно, когда оба близнеца как по мановению волшебной палочки выросли прямо перед ним, вплотную. Они схватили его за руки и подались вперёд, надавили; только и оставалось, что упереться ногами.
Но силы были неравны. Со спины надвигался цветущий жаркий ад. Иван непроизвольно обернулся, и понял, что попадёт прямиком к финалу. Поражённые метаклетками первыми, космопроходцы из транспортника уже давно перестали хоть как-то сдерживать себя. Часть просто рвалась наружу, напрочь игнорируя предупреждения роты охраны, слышались выстрелы и крики, лилась кровь. Часть бесновалась в отсеках базы.
Это же видели и близнецы. И — чтоб ему подохнуть! — опасались происходящего там не меньше! Как если бы сами когда-то вот так вот мучались, без шансов вытерпеть зуд меж мышечных волокон! Что-что, а страх Иван чуял кожей!
Сомнение — для слабаков. И он рывком подался назад, их же весом увлекая близнецов за собой на Хиц-2.
Проблеск тревожного маяка, вой сирены, крики друзей, нечленораздельные вопли и выстрелы. Сладкий запах, которого он больше никогда не ощущал — двери базы уже раскрыты, и внутрь вовсю летит невидимая глазу пыльца. Теперь она хозяйка тут, и всякий живой скоро вольётся в Гон.
Иван мотнул головой, понимая, что теперь тело подвластно ему. Что сценарий таки пошёл по иному развитию, хоть и катастрофически поздно, ведь перед ним близнецы, которых тут и близко не было и которые…
Менялись.
Иван попятился, споткнулся и упал, заскрёб руками-ногами. Против этого приёмы самбо помогли бы чуть больше, чем ласковые уговоры при остановке ядерного реактора.
Они срослись в районе таза, точно сиамские. И не нападали. Не могли, потому что с ними происходило что-то ужасное. Белые тела ломало и корёжило, вопль боли из двух глоток слился в один и заглушал даже бессмысленный вой сирены. Ифрит медленно оборачивался чудовищной аберрацией и страдал, не в силах больше ничего предпринять.
Метаклетки?! Так быстро?! И минуты не прошло! Но почему?!
Это стало последней цельной мыслью в голове Ивана. Спустя мгновение он тоже хрипло выл и катался по полу от боли в требующих движения мышцах. Хотелось содрать кожу, вытянуть жилы, вгрызться в мышцы зубами, и рвать, рвать, рвать!
Кто-то мелькнул сбоку: лицо перекошенное воплем, глаза дикие — стекло. Кто это? Начальник базы? Командир роты охраны? Неважно. Раз, и его уже нет. Ему повезло — тонкая белая лапа возникшей посреди отсека твари располовинила счастливчика от ключицы до паха, как маслянного.
Не было уже никакого ифрита. Что-то белое и многоногое содрогалось и ревело, разметая по углам столы и стулья кают-компании. Оно росло и всё больше напоминало «повелителя» местных джунглей. Опять пойманный в ловушку, ифрит-альфа обезумел и убивал сам себя, бросаясь на всё, что могло причинить ему хоть какой-то вред.
Глаза Ивана застилала солёная пелена из слёз, пота и чей-то горячей крови. Кто-то опять влетел в кают-компанию с визгом, набросился на него со спины и принялся колотить и царапать, разрывая китель в клочья. Все его силы уходили на борьбу с желанием побежать сломя голову хоть куда-нибудь, желательно прочь из углепластиковой коробки, на воздух, под беспощадное светило, на раскалённый камень! Но Иван скинул с себя тварь, что не так давно была лаборанткой с сексапильным сопрано, и просто забился в угол.
Лучше остаться тут. ЭВМ уже принял запрос на перегрузку энергосистемы базы. Скоро, очень скоро всё тут вспыхнет, и не останется ничего. Нужно только ждать. Только оставаться на месте. Только…
Иван закрыл глаза, стараясь дышать, как их учили — медленно и ровно, носом вдох, ртом выдох. Получалось плохо — от собственного крика в глазах лопались капилляры и под веками становилось красно. Мышцы жили отдельной жизнью: горели огнём и мелко спазмировали, готовые оторваться от презренных костей и самостоятельно пуститься в блаженный Гон ожившими сочащимися ошмётками.
Точку. Найти точку, на которой можно застопорить взгляд, сфокусироваться. Так будет легче! Но пятна, одни пляшущие кровавые пятна перед глазами!
Вот одно вдруг оформилось и поменяло цвет. На фоне мутно-красного вальса почему-то встал уродливый облик двустороннего паука — последнее, что Иван видел. Плевать! Сконцентрироваться хотя бы на нём. Уже всё. Уже нет разницы. Лишь бы вынести всё это, дотерпеть!..
Но паук этот не бился и не крушил ничего. Он стоял, чуть покачиваясь на тонких лапах, и как бы щупал воздух длинным подвижным языком. Проверял его на вкус.
А ещё, говорил. Непонятно как и чем, но он, сука, говорил!
Уверенно так обещал, что Иван вернётся домой. Главное, перетерпеть. Выдержать, не сдаться, иначе победит страж. Ведь кто-то из них должен остаться тут, в проклятом фильме ужасов. Иначе нельзя.
А русские не сдаются.
Глава 30. Двойной агент
Они и сейчас присутствовали в нём. Единичные, замаскированные от имунных убийц многослойной мембраной. Бессмертные даже в условиях уникальной сопротивляемости индивида. Абсолют жизни. Древний настолько, что Роберт никак не мог различить хотя бы полутон его вкуса…
Метаклетки.
Раздробленный и насильно усыплённый, этот абсолют мирно дремал в организме, который находился на его спине в ложных хватах. Роберт догадывался, почему голос велел ему найти именно его. Найти Ивана, никого другого. Речь не шла о симбиозе метаклеток с человеческими клетками. Речь шла о зачатках такого симбиоза. Но и это само по себе уже было уникально. Как пример — иммунитет к Q-раку. Метаклетки, его прародители, просто-напросто переработали вирус, когда тот попал в организм, и Иван оказался единственным выжившим среди выживших. Двое других безопасников, на ком испробовал оказавшийся удачным метод главный врач базы, умерли в карантине на Земле.
И вот, он снова вытянул счастливый билет. Точнее, лототрон швырнул ему тем билетом в лицо. Подобное не случается просто так. Всё во вселенной идёт по какому-то замыслу.
И он таки встретился с командой!.. Вышло всё не так, как то Роберт себе представлял. Мягко говоря, но… Ведь он и подумать не мог, что ему придётся атаковать Романа Нечаева…
Жизнь Ивана важнее не только жизни командира. Даже стражу не сравниться с ним! Почему? В чём важнее? Роберт не знал — интуиция молчала. Но он верил ей безоговорочно.
Роберт ощутил гибель последнего представителя
