действовать постоянно, ежечасно отнимая силы единственного психосервера. Иначе никак. Но Рената решилась, никому, как всегда, ничего не сказав. И в конечном итоге не подвела ни Ваню, ни команду.
«Якорь» дёрнули со дна с такой силой, что Рената закричала и забилась в раскрытом экзотеле. Схватила пересохшим ртом горячий воздух, заскребла ногами, слепо шаря глазами в полумраке. Холодным потом по спине потёк страх. Пока она пыталась осознанно уйти обратно в тёплую тьму, случилось нечто, от чего трепетало бессознательное. Нечто…
Пугала тишина. Она давила, заставляя дышать слишком часто, слизывая соль с потрескавшихся губ. Это как пакет на голове, затянутый вокруг шеи, как насильник втрое тяжелее тебя самой.
Дитя!.. Девочка… бедная девочка… Они мучают её!.. И…
Ваня!.. Ванечка!
«Якорь» осатанело рвал сознание. Натянутый канат, удерживавший его, дрожал и дребезжал, Рената ощущала ужас на том конце почти как свой собственный. Страж добрался до Вани, до единственного близкого ей человечка во всей Вселенной, чьи мысли она знала лучше своих. Неведомо как, но это случилось. И, выходит, жертва её напрасна.
Рената приподнялась. Слишком тихо. Слишком жарко и темно. Она вдруг поняла, почувствовала какой-то гранью себя, что белый паук — рядом. Что он за поворотом, и вот-вот покажутся где-то там первые тонкие лапы, переставляемые синхронно парами. Что Бурову пришёл конец и настал её черёд.
Но ей не было страшно.
Холодная сфера мертворождённого внутри заискрилась — время пришло. Ординатор слушался её как никогда, вбирая последние калории усталого мозга, высушивая запасы истощённого тела с волчьей прожорливостью. Она не позволит стражу навредить Ванечке. Ни за что. Иначе какая она мать?!.
Никаких сил не хватит, чтобы противостоять стражу лоб в лоб. Он невероятно могуч, и его Ординатор — первоисточник всех Ординаторов. Но этого и не нужно. Нужно просто хорошенько дёрнуть за «якорь». Один раз, но как можно сильней, чтобы безжалостный тюремщик, создатель чужих страхов провалился ровно туда же, куда заволок Ваню. А дальше дело будет за его смекалкой и умением драться. Дальше он сам.
Белые смазанные фигуры, точно размашисто нарисованные пастелью по пепельно-голубому камню, нависли над Неясовой Ренатой полукругом. Их клекот — утробный, низкий — отзывался в каждой клеточке сжигающего себя мозга. Пришли.
Пусть. Это хорошо. Это конец, и больше не надо будет смотреть в проклятый потолок пустой квартиры, где некому даже приготовить завтрак…
И больно не будет. Она обещала Ванечке, что всё улажено, и что беспокоиться не о чем… Нужно только, чтобы он откликнулся. Принял её прощальный привет. Это важно. Это чертовски важно. А он примет. Он внимательный мальчик.
Последнее, что ощутила Рената перед провалом во тьму, было прикосновение. Словно бы кто-то ещё взялся за тот канат и вместе с ней рванул «якорь».
Кто-то, пахнущий ванильным печеньем и пластилином…
* * *
— Гигантский двусторонний паук?! Альфа?!
— С обоюдоповоротными суставами! — неоправданно громко вскричал Томек, на стол полетела слюна. — У него, kurwa, нет ни верха, ни низа! Ни переда, ни зада, сука!
Где-то спорили космопроходцы из покорёженного транспортника: громко, эмоционально. Слишком громко и черезчур эмоционально. Ксения загремела в медблок, её место заняла Саша, но перенастроить людей на себя так вот сходу у неё не очень вышло.
Впрочем, всё едино. Микроскопические чудовища между мышечных волокон уже начали своё дело. И импульсы Ординатора тут не помогут, пусть хоть два психосервера будут корпеть одновременно. Слишком много норадреналина и тестостерона в крови, а взбунтовавшиеся надпочечники начисто игнорируют сигналы мозга.
— Жарко… — Томек вязко сплюнул прямо на пол.
Иван сидел в своей ментальной тюрьме и ничего не предпринимал. Поздно что-то делать. Да и без толку. Всё уже случилось, оставалось только дождаться конца этого дрянного фильма ужасов. Кровавого финала и титров с горько-сладким запахом сожжённого мяса. Только вот, думается, на этот раз не полежать ему на «алебастровом коне», не выжить. Как и двоим другим безопасникам, кого когда-то спас додумавшийся до происходящего дядя Гева.
Скоро люди начнут сходить с ума. Дня не пройдёт, как в изолятор посадят шибко разошедшегося Томека. В споре с кем-то из инженеров он разобьёт тому в кровь лицо, почти убьёт бедолагу, но его вовремя оттащат. В изоляторе он будет петь по-польски, орать какие-то футбольные полуфашистские кричалки и ходить, точно пойманный волчара, по кругу.
Следом разнесёт в щепки медблок Ксения. И вот там уже без жертв не обойдётся — «случайно» поранится о скальпель один из помощников Геворга Чхеидзе, да так, что его не спасут. Психосервера тоже упекут в изолятор, но ненадолго.
Их найдут вместе — Томека и Ксению. Как они окажутся в одном помещении, выяснить не успеют. Всё будет развиваться слишком быстро. Перед смертью они займутся животным совокуплением — ни сексом, ни тем более любовью это не назовёшь. Всюду будет кровь на исцарапанных стенах, слюна и прочее. Томек задушит улыбающуюся Ксению, а после разобьёт себе голову. Об мягкий, предусмотренный как раз для предотвращения подобного, пол.
Гон не пощадит никого. Одноклеточные, которые заполонят базу, народились в цветах джунглей и распространились с пыльцой. Внутрь она проникла просто: ближайшей ночью три из шести внешних шлюзов около получаса пробыли распахнутыми настежь, а семеро учёных из того самого транспортника, что угодил под прямой таранный удар альфы, растворились в джунглях.
Немудрено. Спустя сутки после заражения ты не можешь даже на месте стоять, не то что сидеть или тем более спать. Поначалу, пока ещё отдаёшь себе отчёт о происходящем, нужно куда-то идти, ещё лучше — бежать. Причём, если прислушаться к собственным желаниям, то становится ясно куда именно.
На край джунглей. Туда, где заканчивается зелёное зеркальное море, треклятая чаща с жёлтыми, как у алтайской акации, мелкими цветочками. Выскочить под испепеляющий свет, на безжизненный камень, прорваться туда во что бы то ни стало, попутно убивая всех, кто задумал то же самое. Чтобы быть первым! Чтобы самому стать глашатаем жизни, упасть на мёртвую пустошь и прорасти, подарить ей смысл существования!
И не дай бог кому попытаться тебе помещать…
Мизерные чудовища, которых слишком поздно обнаружил дядя Гева, оказались основой основ всей жизни на Хиц-2. Теми самыми универсальными клетками, которые шли в ход при строительстве новой эволюционной ступени в коконе метаморфа. Их стремились поглотить как можно больше все подряд. И они же, никчёмные и невидимые, в конечном итоге убивали самых грозных существ джунглей, которые прошли эволюционный путь от начала и больше не имели естественных врагов. Именно альфы были основным способом экспансии, расширения границ самих джунглей. Но Гон, цветение, не щадили
