участок невредимыми. Турель зашлась стаккато, по крыше застучали гильзы. Тут были и «муравьи», и «кельпи», и «лихо», и ещё с дюжину известных метаморфов. Все они, как по команде планетарного стартового пистолета, бросились убивать друг друга, рвать на части на бегу, ни на миг не останавливаясь и не заботясь о собственной шкуре. Джунгли обезумели, умывшись кровью в едином забеге со смертью.
Чёртовы джунгли зацветали…
— Том! Том! — кричала насмерть перепуганная Ксения сбоку. В машину со всего маху врезалась какая-то увесистая тварь, да так, что несколько тонн на колёсном шасси повело в сторону. — Том, прошу тебя, Том!..
Девушка жмурилась, вцепившись в плечо друга мягкими после «прыжка» ногтями. Она очень боялась, что «Мальчик» не сдюжит, и их сожрут или втопчут прямо вот на этой просеке. Тело Ивана не выпускало из рук автомат, готовое открыть огонь, если вдруг обшивка вездехода подведёт. Но ни первому, ни второму не суждено было сбыться…
Самая большая опасность для всех двадцати с небольшим космопроходцев в двух машинах крылась под милым личиком Ксении.
— Вправо! — орал внутри самого себя Иван. — Вправо! Нельзя туда, нельзя-а-а!!
Но машина пошла туда, куда и в прошлый раз. Томек дёрнул руль, завидев несущееся сбоку белое нечто, но было уже поздно. Удар, казалось, смял целый мир. Круговерть приборной панели перед глазами, предсмертный стрекот захлёбывающейся турели. И тишина…
Как будто отключили все звуки… Снаружи — день как день, но совершенно точно ясно, что светофильтры теперь не работают. И если их не слепит, значит времени прошло уже много. На Хиц-2 наступила ночь.
Справа копошилась перетянутая ремнями Ксения. Безволосая голова, как раскрашенная ко Дню всех святых черепушка — красное засохшими кляксами по коже. И две полоски бордо прямо по бледным губам к остренькому подбородку. Всё повторялось.
Спереди рычал смачное «kurwa» оглушённый Томек. Сквозь помехи кто-то пытался пробиться по рации. Но главное — снаружи воцарилась тишина. Несвойственная этому времени суток.
— Де ане?.. — промямлила Ксения непослушным языком.
Сотрясение мозга единственного психосервера. Повреждение лимбической системы. Кто ж знал, что так оно всё повернётся?! Что импульсы из ушибленного мозга девушки ненадолго лишат остальную команду способности трезво мыслить?
— Их нет, — Томек вертел джойстиком единственное уцелевшее зеркало. — Нет никого! И транспортника сзади тоже! Их нет!
— Остав… на… сте… Как… шите ме… ём… На… есте… — пыталось вразумить «грузинское радио», но его никто не слушал.
— Им помощь! — невпопад, надрывно закричала Ксения. — Им надо сделать! Надо! Помощь!
И в этот самый момент Иван ощутил укол — как морфина кто прямиком в серое вещество впрыснул. После этого он уже не мог чётко соображать. Тогда не мог. А сейчас — лишь наблюдал, всё прекрасно понимая. Это было частью садистского плана проклятого стража! Показать всё заново, прежде чем убить в самом конце! Гад инопланетный!!!
Он высвободился первым, держа перед собой автомат. Рэмбо чёртов! Назад! Нет, не открывай дверь! Только не открывай долбаную дверь!
Тело Ивана, послушный раненой Ксении зомби, высунулось наружу. Двое внутри уже тоже были в защитных респираторах, уверенные, что это что-то решает. Дышать на Хиц-2 можно и без маски с «китайским воздухом», но только ночью, и только близко к деревьям, вырабатывающим кислород. Дело было не в этом.
— Чисто! Вижу транспортник! — доложило тело вполне бойко. Свет в лицо — как ясным деньком где-нибудь на Чарыше. И так же голова кругом, но уже не от обилия кислорода после душного городского смога.
Вторая машина висела в полуметре над землёй, опутанная цепкими лианами. Ударом её швырнуло на джунгли, и они уже втягивали её в себя — медленно, но неотвратимо, как трясина. А на земле под транспортником что-то белело. Что-то большое, распластанное и явно некогда живое.
— Не видела… Я всегда раньше не видела его… — показалась на броне размалёванная кровью Ксения, следом вылез Томек.
К тому моменту космопроходцы высвободились и из транспортника: кто в бессмысленной защитной маске, кто, ошалелый, прямо так, с разбитым лицом. Последние, видел Иван внутри себя, иногда попросту повторяли движения Ксении, как при эхопраксии, а у самого психосервера обильно шла носом кровь.
— Это же… — Ксения указала на распластанное по земле существо размером с оба вездехода, и космопроходцы, словно по команде, уставились на гигантский труп.
— Это альфа! — послышалось откуда-то.
— Альфа?!
— Не может быть!
— От кого ему бежать?!
Существо походило на два зеркальных отражения одного тела, склеенного где-то посередине. Глядя на длинные подвижные языки, на паукообразное белое тело, на жвала и зеркальные глаза по обеим его сторонам, на двенадцать длинных лап, Иван кричал. Во всю глотку орал, чтобы люди вернулись обратно в машины, хоть и знал, что даже это их уже не спасёт.
Джунгли вовсю цвели. Гон начался, и люди вскоре станут его частью.
Пыльца без труда проникала всюду. И это она свела с ума самое страшное чудовище Хиц-2.
Глава 29. Клин клином
А ведь правда, почему в капсуле квантового приёмника никогда не снятся сны?.. Впрочем, люди вряд ли когда-то ответят на этот вопрос.
Рената пыталась уснуть так, чтобы ничего не видеть, чтобы дотянуться до той бездны, в которой сознание растворяется без остатка. Она хотела прикоснуться к тёплой тьме, окунуться и укутаться в неё, как в руки терпеливого и мудрого родителя. Наверное, Вика права, и тьма эта — самый настоящий бог. Нет, не так — Бог. Какой-то вселенский психосервер, откуда они все родом. И через которого их научили путешествовать…
Но как ни старалась она, ничего не выходило. Максимум накатывало тяжёлое забвение, как тогда, сразу после «прыжка». И обрывки снов, в которых часто мелькала малость неуклюжая борцовская фигура паренька, что втайне от всех, по случайности стал ей самым близким человеком.
Рената ничего не делала расчётливо. Взвешивать «за» и «против», планировать, анализировать — не про неё. Взявшись за коррекцию фобии Вани, она понимала, что необходимо экономить силы. Что она не имеет право тратить себя на одного члена экспедиции, даже если он напоминал ей…
А кого он ей напоминал?.. Сына, который умер не родившись?.. Человека, каким бы он мог стать?.. Каким бы она хотела его видеть?..
Да, наверное… Рената не ответила бы даже сама себе. Да и незачем. Есть вещи, которые невозможно описать словами или однозначно осмыслить. И уж точно их ни к чему озвучивать.
Никто ж не знал, какова она — Ясная. Коснувшись проблемы Вани, она поняла, что дело мягко говоря непростое. Что придётся впаивать «якорь», устанавливать канал между ними, который будет
