смеши меня, солнце. Этот сам пошлет в дальнее пешее и в подробностях. Хотя… Попытаться можно. Кто из нас пойдет протирать колени? Или оба?
— Если мастер Рей злится на меня из-за Большой охоты, то и на тебе отыграется. Поэтому без разницы. Пойдем вместе, — предложила Сальвет, отрываясь от подушки не без сожаления. — Сейчас еще окажется, что его нет в Нижнем Олэ и никто не знает, когда появится.
Как в воду смотрела. Работники ювелирной лавочки произнесли стандартную фразу, которую подсознательно ожидали услышать друзья.
— Что делать будем? Еще идеи? — попытал счастья Зефир.
Они сидели с Сальвет на обочине дороги. За неимением лучшего оставалось только любоваться огромными окнами в лавке мастера Рея. Блестели на подушках выставленные на продажу украшения, мелькали люди, осматривающие или покупающие что-то.
— До встречи пять дней. Может, пересечемся еще, — неуверенно произнесла Сальвет. Со вздохом проводила взглядом очередного покупателя, покинувшего ювелирный магазин. — Пройдемся? А к закрытию вернемся. Вдруг, повезет.
— Идем.
Звездная ночь радовала глаз. Было бы совсем замечательно, если бы фонари и окна в многочисленных домах погасли. За городскими стенами красота небесных светил достигала своего апогея. Для тех, кто всю жизнь прожил в светлом летающем городе, ночь в Хатур до сих пор казалась чем-то невозможным.
Прогулка закончилась весьма неожиданным образом. О мастере Рее к тому моменту успели позабыть, наслаждаясь обществом друг друга, когда вдруг Зефир встал.
— Так, — покрутил он головой по сторонам. Темный переулок, в который их с подругой занесло, не стал светлее, ничего не видно. Однако ошибиться тоже не мог. — Либо я становлюсь мнительным, либо за нами следят.
— Чистильщики? — предположила Сальвет сразу худший вариант. Попыталась найти взглядом, что успел почувствовать Зефир. Сама решила, что ей показалось, но, когда кажется двоим, значит, уже не кажется.
— Этим нет смысла на нас охотиться. А на нас именно что, — Зефир резко оборвал себя на полуслове. Поднял руку и указал в темный угол у дальних домов, куда не проникал даже свет еще более далеких звезд. — А вот и наши охотники. Идем, поздороваемся, что ли.
На них не охотились, а выслеживали.
— Харрам! — Сальвет обрадовалась, нутром узнавая обладателя двух светящихся зеленых глаз.
Рядом с тем стояла еще одна тень. И пока Харрам стоически терпел, как его треплют за ушки, Зефир направился к ней.
— Ну, привет, — первым поздоровался он, взирая на вторую сури сверху-вниз. Карверра сидела на корточках у стены и определенно не собиралась ни подниматься навстречу, ни разговаривать.
— Как она? — Сальвет сама не заметила, как оказалась в теплых объятиях сури. Под пальцами мягкий бархат серых ушек. — Все так же?
— Пришла в себя, — опроверг ее слова Харрам. Ненавязчивая ласка вызывала мурашки вдоль загривка, в чем он, конечно же, не собирался признаваться. Необычно до сих пор.
Зефир присел на корточки рядом с лисичкой. На него смотрели два ярко-алых в ночи блестящих глаза.
— Только рискни ко мне прикоснуться, — прорычала сури на близкое соседство своего Охотника.
— А что ты сделаешь? — Зефир протянул руку и коснулся пушистого ушка. Потрепал за него. — У меня для тебя подарок, кстати, по поводу пробуждения.
Сальвет с любопытством наблюдала за тем, как Зефир пытается надеть ошейник на лисичку. Та отчаянно сопротивлялась, в итоге успели подраться. Не сильно, хотя, если верить словам, ее друга мечтали порвать на маленькие лоскутики.
— Забавно, — поделилась она мыслями вслух, не поднимая головы от возни в дорожной пыли. — Она мне тебя почему-то напоминает. Хотя мы с тобой не дрались.
— Они не дерутся, — опроверг ее слова Харрам. Обнимал за плечи своего Охотника и думал о том, что их ждет в скором времени. — Так, дурачатся. Сальвет, нам надо поговорить. Это важно.
— Говори, — отозвалась пленница его рук.
— Черная Охота совсем скоро, — прозвучали негромкие слова сури.
— Я до сих пор ничего о ней не знаю, — попеняла ему Сальвет.
— И не должна. Это касается только нас.
— Тогда как я могу принять в ней участие, если ничего не знаю?
— Без Охотников Звери не могут прийти на Черную Охоту. Но должны быть там. Мне сложно это объяснить, Сальвет.
— Так ты не хочешь объяснить или не можешь? — подняла голову Сальвет, заглянув в чужие глаза. В темноте ночи те блестели зеленым цветом, хотя по жизни имели серый.
— Это сложно. Ты можешь увидеть все своими глазами. Однако, — Харрам вздохнул, глядя куда-то в сторону. — Есть шанс не вернуться.
— Может, хотя бы в двух словах? — попытала счастья Сальвет. Не смогла сдержать улыбки, когда Зефир подмял под себя лисичку и теперь цеплял на ту ошейник под ругательства и проклятия по свою душу. Контактный маг сильный противник. Особенно, когда дать сдачи со всего маха нельзя, Охотник все-таки.
— Придется драться.
— С кем?
— Если ты не захочешь принять участие в Черной Охоте, скажи. Манулл заглянет на днях. Меня изолируют на это время.
— Харрам! — крикнула в ночь Сальвет. Бесполезно, сама понимала. Сури растворился в темноте, будучи в каких-то слишком растрепанных чувствах. Причем Сальвет откровенно не понимала, что того настолько сильно тревожит. — Зефир, не отпускай ее! Не знаю, сбежал куда-то, задрав хвост. Так что твоя лиса — единственная, кто может хоть что-то прояснить.
— Держу, — зажав сури в руках и для надежности обхватив ногами за бедра, отчитался Зефир.
— Я тебе глотку перегрызу! Не смей меня трогать, придурок! Отпусти, кому сказала! — возмущалась лисичка, пытаясь высвободиться из захвата. Тщетно.
Сальвет присела рядом на корточки.
— Он отпустит, если дашь слово не убегать так же, как этот, — ткнула себе через плечо куда-то Сальвет. — Разговор есть. Серьезно, хоть ты-то знаешь, что за Черная Охота? Или она случилась после того, как ты своим Зверем с катушек съехала?
— Сама ты с катушек съехала. Да отпусти меня, идиот! Никуда не убегу, — огрызалась Карверра на своего Охотника. И добавила чуть тише. — Некуда мне бежать. К своим не могу, у Харрама не ждут. Да отпусти уже.
Зефир послушался. Сидели оба в придорожной пыли и грязи.
— Не смешно, — сури выглядела сбитой с толку поведением парня. — Как меня с таким связаться угораздило?
— Голодная? Зефир,
