друга, обескураженные непреодолимыми препятствиями Блэкстона.
– Закройте книгу, – с печальной покорностью сказала Нили. – Я не сомневаюсь, что мы найдем и полицию, и тюрьму, и стрижку волос – все наказания за клятвопреступление, именно как я говорила вам, если посмотрим на следующую страницу. Но нам нечего смотреть: мы уже всего довольно нашли. Все кончено для нас. Я должна в субботу отправиться в школу, а вы должны забыть меня так скоро, как только сможете. Может быть, мы встретимся с вами после, когда вы будете вдовцом, а я вдовой, и жестокий закон будет считать нас эмансипированными, когда для нас в этом не будет уже никакой нужды. В то время я, наверно, буду стара и дурна, и вы, наверно, перестанете любить меня, и все кончится могилой, и чем скорее, тем лучше. Прощайте, – сказала Нили, вставая печально и со слезами на глазах. – Оставаться здесь – значит только продолжать переживать наше несчастье, если только вы не сможете предложить мне чего-нибудь другого.
– Я смогу предложить кое-что, – воскликнул легкомысленный Аллан. – Это совершенно новая идея. Не хотите ли попробовать кузнеца в Гретна-Грине[6]?
– Никакие силы на свете, – с негодованием отвечала Нили, – не заставят меня венчаться у кузнеца!
– Не обижайтесь, – умолял Аллан, – я стараюсь придумать что-то. Множество людей в нашем положении обращались к кузнецу и нашли его не хуже пастора, да еще и любезным человеком к тому же. Все равно! Мы должны попробовать новую стрелу у нашего лука.
– Нам нечего пробовать, – возразила Нили.
– Поверьте моему слову, – настаивал Аллан, – должны быть способы обойти Блэкстона без клятвопреступления, но мы их не знаем. Это дело юридическое, и мы должны посоветоваться с каким-нибудь юристом. Конечно, это риск, но кто ничем не рискует, тот ничего не получит. Что вы скажете о молодом Педгифте? Он прекрасный человек. Я уверен, что ему мы можем доверить нашу тайну.
– Ни за что на свете! – воскликнула Нили. – Вы-то готовы поверять ваши тайны этому противному и пошлому человеку, а я не хочу поверить ему моих. Я ненавижу его. Нет! – продолжала она, вспыхнув и сердито топнув ногой. – Я категорически запрещаю вам поверять эту тайну кому бы то ни было в Торп-Эмброзе: они тотчас станут подозревать меня, и эта новость тотчас разнесется по всему городу. Пусть моя любовь будет несчастной, – заметила Нили, поднося платок к глазам, – пусть папа положит ей конец в самом деле, но я не хочу, чтобы ее оскорбляли городские сплетни!
– Полно, полно! – сказал Аллан. – Я ни слова не скажу в Торп-Эмброзе, право, не скажу.
Он остановился и подумал.
– Есть еще способ! – воскликнул он, просияв в одно мгновение. – Впереди у нас еще целая неделя; я вам скажу, что я сделаю: я поеду в Лондон…
Раздался внезапный шелест за деревьями, между которыми пряталась мисс Гуилт, – который не услышали ни тот, ни другая. Одно затруднение (затруднение отозвать Аллана в Лондон) теперь должно быть устранено по собственной воле Аллана.
– В Лондон? – повторила Нили, с удивлением подняв глаза.
– В Лондон, – продолжал Аллан. – Это, кажется, довольно далеко от Торп-Эмброза? Подождите и не забывайте, что дело идет о законе. Очень хорошо; я знаю в Лондоне нотариусов, которые устроили для меня все дела, когда я вступил во владение этим имением; мне с ними надо посоветоваться. А если они не захотят вмешаться в это дело, то у них есть главный клерк, один из лучших людей, каких только случалось мне встречать. Я помню, что я приглашал его кататься со мною на яхте; и хотя он не смог поехать, но сказал, что все-таки благодарен за мое приглашение. Вот этот человек поможет мне. Блэкстон младенец в сравнении с ним. Не говорите, что это нелепо, не говорите, что это похоже на Аллана. Пожалуйста, выслушайте меня! Я ни слова не упомяну ни о вас, ни о вашем отце; я опишу вас «молодой девушкой, к которой я искренне привязан». А если приятель мой, клерк, спросит меня, где вы живете, я скажу, на севере Шотландии, или на западе Ирландии, или где вы захотите. Приятель мой никого не знает в Торп-Эмброзе – это уже рекомендация – и в пять минут научит меня, что делать, – а это другая рекомендация. Если бы вы знали его! Он один из тех необыкновенных людей, которые являются раз или два в столетие, – такой человек, который не позволит вам сделать ошибку, если вы постараетесь. Я должен сказать ему только (вкратце): «Любезный друг, я хочу жениться тайно, без клятвопреступления», а он должен ответить мне только (вкратце): «Вы должны сделать то и то, а должны избегать того и того». Мне ничего другого не придется делать, как только следовать его инструкциям, а вам ничего другого не следует делать, кроме того, что всегда делает невеста, когда жених уже готов и ждет!
Рука его обняла стан Нили, а губы подтвердили значение последней фразы с тем молчаливым красноречием, которое всегда так удачно убеждает женщину против ее воли. Все приготовленные возражения Нили перешли в один заданный слабым голосом вопрос:
– Положим, что я отпущу вас, Аллан, – шепнула она, нервно играя пуговицей на его манишке. – Вы долго будете отсутствовать?
– Я уеду сегодня, – сказал Аллан, – с одиннадцатичасовым поездом и вернусь завтра, если с моим приятелем смогу решить все за один день; а если нет, то в среду, но уж никак не позже.
– Вы будете писать мне каждый день? – спрашивала Нили, прижимаясь к Аллану еще ближе. – Я буду изнемогать от волнения, если вы не будете писать мне каждый день.
Аллан обещал писать два раза в день, если она хочет: писанье писем, стоящее стольких усилий другим мужчинам, не составляло труда для него.
– И помните, что бы ни сказали вам эти люди в Лондоне, – продолжала Нили, – я настаиваю, чтобы вы вернулись ко мне. Я определенно отказываюсь бежать, если вы не приедете за мною.
Аллан заверил ее во второй раз своим честным словом и самым страстным голосом, но Нили даже и тогда не осталась довольна. Она непременно хотела знать, точно ли Аллан уверен, что он любит ее. Аллан призвал небо в свидетели и тотчас услышал другой вопрос, ответ на который должен был подтвердить его клятвы: мог ли он торжественно заявить, что никогда не пожалеет, что увез Нили из дома? Аллан опять призвал небо в свидетели горячее прежнего. Все бесполезно! Жадность женщины в нежных уверениях требовала еще большего.
– Я знаю, что скоро случится, – настаивала Нили. – Вы увидите какую-нибудь другую девушку,
