свой неказистый внешний вид оказался не так уж и прост. Пара обманных движений, нырок в ноги — и мужчина поднимается на ноги, потирая ушибленный бок, а после хлопает победителя по плечу и уступает место для следующего бойца.
Всего пред глазами пирующих, явно довольных зрелищем, развернулось не менее десятка схваток. Некоторые из них были скоротечны, другие же заняли время. Соперники не использовали оружие или Волю — в ход шли только собственные кулаки и ловкость, поэтому в большинстве случаев дело заканчивалось разбитым носом или выбитым зубом, не более.
Наконец среди соревнующихся определился фаворит: здоровяк лет двадцати, который однако выглядел куда старше из-за своих внушительных размеров. Несмотря на то, что щеки парня едва-едва покрыл легкий пух, грудная клетка у него была как у быка, бицепсам же позавидовал бы любой ярмарочный силач, на потеху толпе тягающий тяжеленые ядра. Одним за другим парень отправил на пол трех оппонентов подряд — и даже не запыхался. Но желающие быстро кончились — да и кому охота было чувствовать себя на утро так, словно по нему проехалась груженая телега?
— Быть может, вызов Куме бросит один из южан? — раздался чей-то неровный голос, хозяину которого следовало бы подумать о том, чтобы на сегодня завязывать с выпивкой. — Если, конечно, среди них найдется хоть один достойный боец.
— Брось, — перебил его кто-то. — Разве не видишь — их лица без волосинки, словно у женщин, и бьются они не иначе точно также. А если Кума кого-то из них покалечит или даже убьет? Вой поднимется до небес — а нас и без того считают за дикарей. К чему еще один пустой скандал?
Остальные согласно закивали, Кенджи же ощутил неприятный укол по гордости. Разве мало среди его знакомых достойных бойцов и заклинателей? Здешние же, похоже, были полностью уверены, что любой, кто не вырос среди промозглых белых пустошей, не достоин считать себя воином. К тому же, если в начале похода Кенджи еще тренировался вместе с Ясу и Белым Лисом, чтобы не потерять форму, то довольно скоро они бросили это дело, чтобы не тратить лишние силы. Поэтому размять мышцы само по себе было наградой.
Поднявшись со стула, Кенджи вышел посередь зала и отвесил Куме короткий поклон:
— В наших краях людей мерят по их умениям и талантам, а не по шевелюре, бороде или месте рождения. Что я с радостью готов продемонстрировать.
Северяне одобрительно загудели. Кума же в ответ только коротко кивнул и стал полубоком, приняв боевую стойку. Пускай он и был младше Кенджи на несколько лет, однако возвышался над ним на целую голову. При этом двигался Кума довольно быстро для своей комплекции, пускай и был довольно неловок. Было видно, что драться Кума учился скорее набивая синяки и шишки о более опытных забияк, чем тренируясь под надзором опытного учителя. Однако отсутствие техники компенсировалось воистину звериной силой и невероятной выносливостью.
Кума практически сразу же бросился вперед, намереваясь покончить с Кенджи одним удачным ударом. Подобный бычий напор не стал для Кенджи сюрпризом, поэтому он просто ушел в сторону, даже не пытаясь контратаковать. Вместо этого он какое-то время уклонялся от мощных, но неуклюжих замахов, перемещаясь по залу и терпеливо ожидая, когда Кума чуток выдохнется.
Не всем собравшимся пришелся по вкусу стиль боя Кенджи. В его сторону полетели разгневанные выкрики, призывы начать уже драться, а не танцевать, кто-то же и вовсе попытался упрекнуть его в трусости. Но Кенджи не обращал ни малейшего внимания на ропот зевак. Все его внимание было сосредоточено на Куме. Наконец, когда движения его стали чуть медленней, а на лбу выступили крупные капли пота, Кенджи начал действовать.
После очередного выпада Кенджи не стал отступать назад, вместо этого он сделал шаг вперед, поднырнул под тяжеленный кулак, размером с небольшую дыню, и тремя быстрыми точными ударами по корпусу выбил из Кума дух. Тот попытался поймать Кенджи в медвежьи объятия — но он успел скользнуть ему за спину и подсечкой уронить на одно колено.
Кулак Кенджи, уже почти прилетевший в лицо Кума, увяз в его огромной ладони. Что-то хрустнуло — Кенджи искренне надеялся, что это куриная кость, попавшаяся бойцам под ноги, а не его кисть — и Кума медленно поднялся на ноги, не ослабляя хват, крепкий, словно капкан.
Пинок в грудь такой силы заставил любого другого — кроме разве что Шу — рухнуть на пол. Однако Кума лишь отшатнулся на несколько шагов назад; впрочем, Кенджи все же освободил руку, чем и выиграл себе победу. Удар сбоку, прямой, локоть, нижний в челюсть — и Кума рухнул на пол под улюлюканье пирующих. И все же он оказался много крепче, чем предполагал Кенджи, и через несколько мгновений уже пришел в себя даже без сторонней помощи.
— Хорошая драка! — произнес Кума, принимая его руку и поднимаясь на ноги. — Признаться, в последний раз меня так лупили лет пять назад, не меньше. Как тебя зовут и у кого ты научился так биться?
— Кенджи из Дома Змея, — ответил Кенджи. — Мой учитель — Рю из… — решив, что рассказывать про знакомство с синоби направо и налево явно не лучшая идея, Кенджи откашлялся: — Он предпочитает умалчивать о своем прошлом.
— Что ж, надеюсь, когда-нибудь я смогу познакомиться с ним лично, — улыбнулся Кума и наградил Кенджи дружеским хлопком; тот же почувствовал, как плечо его медленно начало неметь. — А ты просто обязан научить меня паре приемов. Окажешь честь, выпив со мной сакэ?
Кенджи оказал. А потом еще раз и еще. Хоть он и не собирался налегать на выпивку, но после произошедшего чуть ли не каждый присутствующий — включая самого Окамото и его многочисленной родни — считал своим долгом предложить ему пропустить бокал, заодно расспрашивая о последних новостях с юга. Белый Лис и Ясу тоже получили свою порцию внимания. И если первому то явно льстило — во всяком случае, недовольным он не выглядел и охотно рассказывал каждому желающему, какую пивнушку следует непременно посетить, оказавшись в Каноку, а какую следует обходить стороной — то вот последний выглядел так, словно куснул лимон.
После полуночи, когда Кенджи уже почувствовал, что в глаза ему будто засыпали песка, а ноги набили ватой, он решил отправиться на боковую. Кое-как распрощавшись с гостями, которые, впрочем, не слишком расстроились его уходу, тут же облепив Белого Лиса, что как
