так ли? Наверняка навевает тяжелые мысли.
— Угу, — промычал Кенджи, не желая развивать эту тему дальше.
Однако некоторые слова Ясу заставили Кенджи задуматься и приглядеться. Часть людей действительно расстреляли из ружей или пистолетов. Однако почему тогда в крепости никто не услышал выстрелы? Ведь морозный воздух разносит звуки на многие лиги. Конечно, форт до утра праздновал рождение внука Окамото — однако вряд ли гулянка могла заглушить пальбу.
— Ночью грянула вьюга, — хмуро проговорил Кума, выслушав Кенджи. — Ветер выл так, что с трудом можно было докричаться до человека, стоявшего в нескольких шагах.
— Проклятые колдуны, — сплюнул на землю один из воинов. — Даю руку на отсечение, что буран наслал один из Черных, чтобы безнаказанно сотворить свое злодейство. Необходимо отрубить погибшим головы и предать тела огню — я слышал, что Всадники могут оживлять мертвецов, заставляя тех сражаться на своей стороне.
— Однако Всадники еще никогда не заходили так далеко на юг, — с сомнением проговорил его приятель, присев на перевернутое корыто. — Да и непогода могла быть простой случайностью.
— Как бы то ни было — держите ухо востро и смотрите в оба, — сказал Окамото, натягивая поводья и оглядываясь вокруг. — Кем бы не были негодяи — они вполне могут затаиться где-то неподалеку.
Воины хмуро переглянулись и положили ладони на рукояти мечей. Кенджи же подошел к ближайшему покойнику — совсем юному парню. Из зажатого кулака его виднелась какая-то тесемка. Осторожно разжав одеревеневшие пальцы, Кенджи достал странное и довольно жуткое ожерелье — человечьи зубы с аккуратными дырочками, сквозь которые была продета крепкая нить.
— Саблезубые, мать их, — сказал один из воинов при виде находки Кенджи, и отправил на снег длинный плевок; в ответ на недоуменный взгляд, мужчина пояснил: — Одно из самых жестоких и кровожадных племен айров. Они не щадят даже грудных младенцев и убивают зачастую просто ради развлечения. А еще эти варвары спиливают себя клыки, чтобы те походили на звериные, а из костей убитых делают посуду, оружие и доспехи.
— Если эта бойня и впрямь дело рук тех полоумных дикарей, нельзя дать им уйти, — заявил Окамото. — Я не позволю варварам безнаказанно вырезать целые селения у меня под носом. Даю один серебряный за каждого убитого и кошель тому, кто добудет голову вожака этих бешеных псов!
Воины поддержали слова господина дружными выкриками. Похоже, Окамото был настроен решительно. Впрочем, его праведный гнев легко можно было понять. Налетчики совершили удар на деревню, расположенную совсем неподалеку от крепости Окамото, точно решив дать ему звонкую пощечину. Карать за такую наглость необходимо быстро и жестоко, иначе Окамото вполне может потерять уважение среди своих, что уж говорить о членах других родов, когда слухи о резне дойдут и до них.
Кума быстро обнаружил следы, что вели из деревни на запад. Судя по всему, напавших было не менее трех дюжин. Один из воинов предложил было вернуться в крепость за подкреплением, однако Окамото осыпал на его голову такой поток ругательств, что бедолага более не проронил ни звука, смущенно тупя взор на луку седла, да и остальные уяснили, что следует держать языки за зубами. Думается, не в последнюю очередь дело было в северной гордости. Возможно, если бы Окамото был только в компании своих людей, он хотя бы задумался о предложении дождаться подмоги, но уж больно не хотелось ему давать слабину пред гостями с юга.
Да и прочим воинам не терпелось отомстить. Тем более, что жажду крови их подогревала обещанная награда, так что все вместе они покинули спаленную деревню и отправились выслеживать дикарей. Минул полдень, небо закрыли серые тучи, ветер стал куда злее, шепча что-то на своем языке, а на землю опустился туман, когда следы вдруг оборвались, словно их и не было. Странное дело. Кума и еще несколько следопытов осмотрели все вокруг — но напавшие точно испарились или обернулись птицами и улетели прочь.
— Говорил же — черное колдовство, — скривился тот самый воин, что предлагал сжечь трупы селян. — Ой не к добру все это, не к добру, помяните мое слово…
— Заткнись, Мэдоко, иначе поминать уже тебя придется, — грубо оборвал его Окамото; мужчина мигом прекратил причитать и закрыл рот, клацнув зубами. — Разделимся. Но далеко не разбредаться — заплутать в таком мареве раз плюнуть. Если вдруг что — кричите, да так, словно вас волк за задницу укусил.
Окамото в компании Кенджи, Кумы и еще нескольких воинов продолжили двигаться на запад, остальные же, включая Белого Лиса и Ясу, двинулись на север. Кенджи же тем временем размышлял, мог ли учинить ту жуткую бойню Жнец. С одной стороны — подобная жестокость вполне в его стиле. С другой — вряд ли бы он стал терять время только ради того, чтобы перебить кучу незнакомых людей. Последний наследник Дома Шипов, конечно же, не раздумывая лишит жизни любого, кто встанет у него на пути, однако движет им скорее ледяная расчетливость, нежели бушующая ярость. Хотя… Кто знает — вдруг это был какой-нибудь очередной мерзкий ритуал.
Спустя какое-то время Кума громко шикнул и поднял ладонь. Кенджи прислушался — однако не услышал ничего, кроме отдаленных птичьих выкриков. Но все же не доверять опытному следопыту причин не было. Чуть выждав, с напряжением вслушиваясь в тишину, Кума спешился, привязал коня за поводья к ближайшему дереву и снял с плеча лук.
— Дальше кто-то есть, — еле слышно произнес он. — Лучше идти пешком, чтобы случайно себя не выдать.
Все прочие последовали примеру Кумы и вскоре крались следом за ним, внимательно озираясь по сторонам. Наконец впереди действительно послышались чьи-то голоса, громкая ругань и хриплый смех. Подойдя поближе, Кенджи спрятался за толстым деревом и осторожно выглянул из-за ствола: пред глазами его предстала большая вытоптанная поляна, находящаяся пред входом в пещеру. На площадке было с десяток людей и, судя по доносящимся изнутри грота голосам, еще трое-четверо скрывались внутри.
Видимо, то и были печально знаменитые Саблезубые. Спины и плечи их покрывали шкуры, торсы защищали доспехи из кожи и кости, оные же торчали в носах, ушах и губах словно украшения — Кенджи искренне понадеялся, что варвары используют не человечьи останки, а звериные, но учитывая рассказы его спутников, не мог быть в том уверен — ноги же были одеты плотные штаны, засученные в высокие сапоги, обитые мехом. Вооружены дикари были кто
