сверкая полированной изумрудной кожей. Шпилька — семь сантиметров.
Она обулась.
— Verstarkung, — скомандовала она, активируя заклинание.
Магия укрепила суставы, сделав их невосприимчивыми к вывихам. Подошва сцепилась с полом. Теперь она могла бегать, прыгать и пинать врагов в этих туфлях с той же эффективностью, что и в ботинках.
Рин выпрямилась.
Её осанка, и без того безупречная, стала королевской.
Она нанесла последний штрих — две ленты в волосах, черные с золотой нитью.
Отражение в зеркале смотрело на неё с холодной, властной уверенностью. Это была не школьная преподавательница. Это была Глава Семьи. Аристократка. Хищник в шелках.
«Двести галеонов», — напомнила она себе цену этого выхода. — «Отработай их, Тосака».
Она взяла маленькую сумочку (в которой лежал, разумеется, полноценный арсенал, включая палочку, кинжал и запас камней) и направилась к выходу.
Гарри Поттер ждал её в вестибюле, у подножия мраморной лестницы.
Он выглядел… приемлемо. Парадная мантия темно-зеленого цвета сидела на нем неплохо, скрывая худобу. Волосы, приглаженные, видимо, с помощью целого флакона зелья «Простоблеск», лежали относительно ровно. Очки были протерты.
Но его поза выдавала всё.
Он стоял, ссутулившись, теребя край рукава. Он оглядывался по сторонам, словно ожидая нападения. Он чувствовал себя самозванцем на этом празднике жизни.
Рин начала спускаться по лестнице.
Стук её каблуков по камню был четким, звонким, ритмичным.
Цок. Цок. Цок.
Гарри поднял голову.
Его глаза расширились. Рот слегка приоткрылся.
Он видел Рин каждый день. В классе, в коридорах, в Хогсмиде. Он знал, что она красива. Но он привык видеть её в «боевом» режиме — в пальто, свитере, готовую к драке.
Сейчас к нему спускалась королева.
Изумрудный шелк переливался в свете факелов. Её кожа казалась фарфоровой. Взгляд был устремлен поверх его головы, контролируя пространство вестибюля.
Она не шла. Она шествовала.
Студенты, толпившиеся внизу, замолчали. Головы поворачивались в её сторону, как подсолнухи к солнцу. Разговоры обрывались на полуслове.
Рин подошла к Гарри и остановилась. Пара сантиметров разницы в росте позволяли ей смотреть на него сверху вниз с высоты своих каблуков, но в этом взгляде не было презрения. Только оценка.
— Зеленый, — констатировала она. — Хороший выбор, Поттер. Ты хотя бы умеешь следовать инструкции.
Гарри сглотнул.
— Вы… вы выглядите… — он запнулся, не зная, какое слово подобрать, чтобы не звучать глупо. — Потрясающе, профессор.
— Я знаю, — спокойно ответила Рин. — Я представляю не только себя, но и своего партнера. Если бы я выглядела плохо, это ударило бы по твоей репутации. А твоя репутация сейчас и так держится на честном слове и моей протекции.
Она протянула ему руку.
— Твоя рука, Поттер. И не дрожи. Ты чемпион, а не осиновый лист.
Гарри взял её руку. Её кожа была прохладной, но сухой. Хватка — уверенной.
— Идем, — скомандовала она. — Шоу начинается.
Она развернула его к дверям Большого зала.
Там, внутри, уже собралась вся школа. Столы факультетов были сдвинуты, освобождая место для танцев. Стены были покрыты инеем (магическим, не тающим), с потолка падали снежинки.
Рин и Гарри встали в строй рядом с Седриком и Чжоу, Крамом и Грейнджер, Флёр и Роджером Дэвисом (капитаном квиддичной команды Рейвенкло, который выглядел так, словно его оглушили бладжером).
Двери распахнулись.
Макгоннагал, одетая в парадную мантию из красной шотландки, кивнула им.
— Прошу.
Они вошли.
Зал встретил их громом аплодисментов. Но когда Рин и Гарри вышли на свет, аплодисменты на секунду сбились с ритма.
Взгляды. Сотни взглядов скрестились на них.
Удивление. Шок. Неверие.
Рин чувствовала эти эмоции физически. Они волнами разбивались о её ментальные щиты.
— Поттер пришел с учителем? — шепот пронесся по залу, как лесной пожар.
— Это Тосака? Та самая, что убивает взглядом?
— Мерлинова борода, посмотри на это платье…
— Она выглядит шикарно. Сколько это стоит?
— Они что… встречаются?
Рин держала голову высоко. На её лице застыла легкая, светская полуулыбка — маска, которую она надевала на приемах в семье Эдельфельт, когда нужно было быть вежливой с людьми, которых хотелось убить.
Она вела Гарри сквозь толпу. Она чувствовала, как напряжена его рука.
— Дыши, — шепнула она ему, не разжимая губ. — Представь, что они — это боггарты. Только вместо страха они излучают зависть. А зависть — это слабая эмоция.
Они подошли к столу судей. Дамблдор сидел во главе, сияя в мантии цвета фуксии. Каркаров выглядел так, словно съел лимон. Мадам Максим занимала два стула. Людо Бэгмен махал рукой.
— Гарри! — воскликнул Дамблдор. — И… профессор Тосака? Какая неожиданность. И какая… приятная неожиданность. Вы выглядите великолепно.
— Благодарю, директор, — Рин склонила голову. — Мистер Поттер оказался в затруднительном положении из-за правил Турнира. Я сочла своим долгом оказать педагогическую поддержку.
— Педагогическую, — хмыкнул Снейп, сидевший неподалеку. Его глаза скользнули по платью Рин с выражением брезгливости, смешанной с чем-то непонятным. — Весьма… наглядно.
— Зависть вредит цвету лица, Северус, — парировала Рин, проходя мимо.
Паркет блеснул световым импульсом, привлекая внимание.
— Чемпионы! — объявил Бэгман. — Прошу на танец!
Музыка заиграла. Медленный, торжественный вальс.
Гарри замер. Паника в его глазах стала осязаемой.
— Я не умею, — прошептал он. — Я наступлю вам на ногу. Я упаду.
Рин встала и протянула ему руку.
— Ты не упадешь, — сказала она. — Потому что я тебе не позволю.
Она вывела его в центр зала.
Встала в позицию. Левая рука на его плечо. Правая взяла его ладонь.
— Руку на талию, Поттер, — скомандовала она. — Не бойся, я не укушу. И не сломаюсь.
Гарри неуверенно положил руку ей на талию.
— Жестче, — приказала Рин. — Это точка опоры. Ты должен чувствовать мой центр тяжести.
Музыка набрала темп.
Они двинулись.
Гарри попытался сделать шаг, сбился, наступил ей на носок туфли (укрепленная кожа выдержала и не запачкалась, но Рин мысленно поморщилась).
— Катастрофа, — прошептала она. — Ладно. Переходим на ручное управление.
Она сжала его ладонь.
— Verbindung (Связь), — беззвучно произнесла она, направляя импульс праны через контакт кожи.
Это была не магия контроля разума. Это была магия контроля тела. Она синхронизировала их нервные системы на тактильном уровне.
— Спину ровно, — скомандовала она, и Гарри непроизвольно выпрямился, словно его дернули за ниточку. — Подбородок вверх. Смотри мне в глаза, а не на ноги. Если будешь смотреть вниз, упадешь.
Рин повела.
Формально в вальсе ведет мужчина. Но здесь ведущим была она. Она задавала вектор, она задавала импульс.
— Раз-два-три, раз-два-три, — считала она. — Шаг, поворот, приставка.
Гарри двигался. Сначала дергано, сопротивляясь её давлению, но потом он почувствовал ритм. Точнее, Рин навязала ему ритм. Она использовала его тело как инструмент. Она толкала его, тянула, поворачивала с силой и точностью, которые были скрыты за плавностью танца.
— Не наступай на ноги, —
