восток. Ощутимо вело вправо и вперёд — к Ирресу. Лирка решила немного сдвинуться к нему, всё же чуйка у подселенца была острее, чем у многих оборотней. Сама она запаха беглеца не чувствовала, но больше оттого, что изначально принюхаться не успела.
Улица тянулась вдоль боковых оград, и света здесь было несколько меньше, чем там, где усадьбы щеголяли парадными воротами. По правую руку ограда сменилась тёмным строением, назначение которого в темноте угадать было сложно. Вытянутое вверх этажа на три, с острым шпилем, сбоку прилеплена узкая постройка, увенчанная крышей на уровне второго этажа основного здания.
Стук ударившегося о мостовую камешка заставил Лирку напрячься и быстро осмотреться. Под сапогом что-то хрупнуло, и женщина отскочила в сторону как кошка, но увидела лишь крошки чего-то безобидного.
Полноватый мужчина выскочил из темноты из-за угла длинного здания и резко затормозил, ликующе уставившись на Лирку бесцветными глазами.
— Ты! — выдохнул он.
И тут женщина почувствовала, что попала в ловко расставленную ловушку, в которую её выманили из уютного и безопасного волчьего логова. Шани внутри грозно зарычала, и Лирка стиснула зубы и поудобнее перехватила меч.
— Ты можешь сдаться по-хорошему, — неприятно осклабился беглец.
Сдаться? Остро не хватало Ирреса, который бы обмозговал ситуацию и выдал предположения, пока сама Лирка готовится к бою и просчитывает дальнейшие ходы. Зачем она ему живая? Хоёторцам нужна только печать. Или они не хотят сами везти её в Хоётор? А может, планируют использовать её, Лирку, чтобы добраться и до Мианы?
Засвербело ощущение какой-то неправильности.
— Нет? — оборотень склонил голову набок и приподнял зажатый в руке меч, такой же, как у неё. Видать, успел, подлец, разжиться за время свары.
И пошёл ей навстречу. Во дворце Лирка не заметила за оборотнем особой боевой сноровки, но тут в его полноватом теле появилась не замеченная ранее пластичность, шаг обрёл упругость. Всё это время он притворялся, скрывая свои истинные возможности, а сейчас даже как бы щеголял, играючи проворачивая рукоять меча в ладони. Лирка подпустила его ближе и резко проскочила на два шага вперёд, рубанув снизу в приоткрытый и выпирающий живот. Лезвия столкнулись, и противники вмиг разошлись, оценивающе посматривая друг на друга.
— Лучше чем казалось… — задумчиво протянул соперник.
В смысле? Лирка прищурилась. Она военная, чего он ожидал? Ощущение неправильности усилилось. К нему прибавилось подозрение, что за ними кто-то наблюдает. А если там, в голове этого оборотня, очередной Господин?
Взмахнув рукой, Лирка использовала уже опробованный трюк с волной, надеясь просто отвлечь внимание противника, но тот неожиданно вновь попался. Правда, в этот раз не упал. Отшатнулся назад на пару шагов, нелепо взмахнул руками, но устоял. Лирка бросилась на него тут же, пока он не ответил магической атакой, но тот ловко отбил выпад и тут же пошёл в наступление, вынуждая женщину отступить. Боевой опыт у него был явно больше, чем у неё. Изловчившись, Лирка отбила лезвие его меча в сторону, а сама рубанула по горлу, но мужчина успел присесть, причём почему-то ниже, чем требовалось. Она воспользовалась этим для атаки, но не выгадала ровным счётом ничего: пинок пришёлся в воздух, а сидящий на корточках мужчина ухватил её за щиколотку и сдернул на землю, вынуждая встать на одно колено. Отпустив её ногу, он ударом ладони выбил клинок из руки Лирки, но она успела перехватить его левой рукой и ударить навершием рукоятки противника в челюсть.
Ощущения от удара оказались странными. Словно она ударила по чему-то более крепкому, чем лицо. И голова противника вообще не дернулась, зато лицо отразило недоумение. Лирка поспешила на коленях отползти назад и вскочить на ноги. У неё появилось стойкое убеждение, что тело мужчины покрывает какой-то невидимый щит, который защищает его, но несколько ограничивает движения.
Клинки опять скрестились, Лирка пнула противника в голень, тот пихнул её к ограде, но она смогла вывернуться и уйти в сторону. Вновь перебросив меч в правую руку, женщина подняла левую, чтобы начертить печать, но противник стремительно обрушился на неё. Лирка просела под ударом, тихо крякнула, но смогла изловчиться и впечатать левый кулак в живот мужчины. На ощупь тот оказался куда жёстче, чем на взгляд. Сдавленный выдох сорвался с губ оборотня, а глаза ошеломлённо распахнулись, будто до него что-то дошло. Стремясь закрепить успех, Лирка отшвырнула его руку с мечом в сторону и боднула лбом в лицо, но подбородок мужчины вдруг оказался выше и она влетела в ему в руки. Чем тот воспользовался и наконец прижал к ограде.
— Не понял? — послышался со стороны изумлённый голос Ирреса.
Зашипевшая от усилий Лирка выронила меч и зло саданула противника по коленке, но попала по голени. Да что такое⁈ Со стороны послышался истерический смех, мужчина дёрнулся, оборачиваясь, и Лирка этим воспользовалась. Выхватила левой рукой кинжал из-за пояса и всадила чуть ниже ключицы с левой стороны, по самую рукоять. Захрипев, оборотень опять обернулся к ней и начал наваливаться. Лирка уже хотела отпихнуть его, когда всё же бросила взгляд в сторону, откуда слышался смех, и застыла, увидев на крыше двухэтажной пристройки силуэт невысокого полноватого мужчины.
Озноб продрал кожу, и Лирка застыла, ощущая, как на неё всё сильнее наваливается чужое тело.
— Хе-хе-хе, — веселье сидевшего на крыше было каким-то нездоровым, жутковатым.
Подняв ладони, он два раз хлопнул — хлопок отозвался металлическим звоном, — и Лирка в ужасе уставилась на нависшего над ней хайнеса. Тот смотрел на неё с не меньшим изумлением. И наваливался всё сильнее. Нужно было посмотреть ниже, но… Горло стянуло, лёгкие словно рёбрами сжало, а сердце замолотило как бешенное.
— Кто бы ещё до такого додумался, а, Ирресашау? — глумливый голос, полный злорадства, был обращён к Лирке, но та не могла отвести глаз от лица хайнеса.
Губы того начинали дрожать. И она наконец опустила взгляд на рукоять кинжала, которая торчала не под ключицей, а чуть ниже солнечного сплетения, под рёбрами.
Лирка видела раны куда более страшные. И сама наносила раны ещё ужаснее. Выдержка редко ей изменяла, хладнокровие на поле боя ценится куда выше милосердия. Но тут руки затряслись, а из горла вырвался не тихий вой, а пронзительный вопль ужаса, на который Лирка, казалось бы, не была способна.
— Что такое, друг мой? — тошнотворно-сладостно вопросил сидящий на крыше. — Опять? Своими руками? Страшно, мой дорогой? Ну ничего-ничего, пройдёт. Ты же знаешь.
Застывший внизу Иррес опомнился и одним скачком забрался на крышу. Судя по испуганному оху, его не заметили и не ждали.
— С кем это ты говоришь, друг? — ощерившийся
