руки на груди. Он так хотел обнять Сашши просто до дрожи. — Но только без тебя будет совсем невыносимо! Свадьба через день, готовься, тебе не отвертеться от меня!
Сашши склонил голову, пряча ото всех довольную улыбку.
— Ну, а теперь, мы можем поговорить о том, зачем мы здесь собрались? — Шади не мог позволить, чтобы все просто разошлись по своим делам! — Олли! Он нужен Саиду! Он его дыхание! Они должны быть вместе!
— Саид, ты уверен, что Олли твой омега? — Сашши пытливо посмотрел на альфу, пытаясь прочитать в закоулках его души правду. – Ну, мало ли что сказал ребенок? Сегодня ему нравится кумин, а завтра мята или персик? Он еще слишком мал и доверчив, чтобы думать о чем-то более серьезном, чем игры во дворе. Подумай сам, ну зачем тебе этот болезненный ребенок? До приезда на Сабах он всю свою жизнь провел, путешествуя по больничным палатам.
— Он такой маленький и хрупкий.
Саид встал на колени возле кровати и склонился к Олли. Шади едва успел бросить перед ним подушку. Олли спал, глаза под веками порой подергивались, веки трепетали, но дыхание у него было спокойное и глубокое. Когда Саид опустился у кровати, Олли перевернулся на бок лицом к альфе, и тонкая ручка упала на покрывало рядом с ним. Саид нежно провел кончиком пальца по тонкой детской ладошке. Ручка сжалась, схватив палец альфы в плен. Саид улыбнулся грустно и нежно. Олли улыбнулся во сне и что-то прошептал. Похоже, ему снилось что-то очень хорошее.
— Мне порой кажется, что мне на плечо села бабочка, и мне страшно вздохнуть лишний раз, чтобы не спугнуть ее. Олли такой нежный, как мотылек. И запах у него такой сладкий и манящий, что в груди все просто переворачивается и дрожит в ожидании, — Саид поднял глаза на отца и спросил. — Это и есть связь с дыханием жизни?
— Да, — Айюб кивнул головой, соглашаясь. — Со временем она станет крепче, и ты будешь различать эмоции своей пары. И ты всегда будешь знать, как он себя чувствует и где находится. Ну, не в смысле, где именно, но ты всегда сможешь точно указать направление, где он находится. Это как найти солнце с закрытыми глазами. Всегда точно знаешь, откуда идет тепло и свет.
— Ты тоже ощущаешь свое дыхание, как мотылька на кончике пальца? — Саид смотрел на отца с открытостью ребенка.
— Нет, — Айюб улыбнулся, — как птичку, живущую в груди, — он погладил Сашши по волосам, а тот в ответ прижался к его руке. — Порой птичка грустит, но чаще поет и всегда очень занята.
— А как ты ощущаешь меня? — Дэйчи посмотрел на Салаха, тот в ответ смутился.
— Как котенка, маленького и вредного, — Салах улыбнулся мужу и дернул его за ухо. — А когда котенок злится, то он точит когти о мое бедное сердце. Злюка!
— Давайте поговорим об Олли, — Сашши взял себя в руки. — Саид, Олли слабенький. Он родился недоношенным. Легкие у него долгое время не могли развернуться, как положено, и он несколько раз перенес воспаление легких. Через некоторое время он начал задыхаться, в итоге, ему диагностировали бронхиальную астму. До трех лет все затраты на лечение покрывала моя медицинская страховка. Но потом страховая компания отказала мне в страховке, и я был вынужден работать на двух работах, чтобы оплачивать медицинские счета. От приема огромного количества лекарств у него развилась хроническая анемия, к нему цеплялись все мыслимые и немыслимые болячки и инфекции, он столько раз бывал при смерти, что я уже сбился со счету. Но он каждый раз возвращался ко мне, потому что я умолял его не бросать меня.
— Да, он очень храбрый и сильный, я понял это сразу, как увидел ожог у него на ручке, — Саид потянулся и поцеловал полупрозрачные пальчики, которые крепко держали его палец. — Он чудо! Столько испытаний в детстве, а он все равно улыбается и шалит, — Саид улыбнулся, вспоминая. — А сколько ему лет?
— Двенадцать, — Сашши переводил взгляд с Саида на Шади и не знал, что подумать. На лице Шади была такая же нежная улыбка, как и у Саида.
— Он выглядит младше, — Шади погладил Олли по простынке. — Но он сейчас не выглядит болезненным, я его видел в прошлый раз на детской площадке, он бегал вместе со всеми.
— Да, с тех пор, как мы приехали на Сабах, Олли ни разу не кашлянул, — Сашши улыбнулся и погладил ребенка по волосам. — Когда я получил письмо от Ясмина, в котором он расписывал сухой климат планеты, я сразу понял, что это именно то, что надо Олли! Надо было раньше переехать, но мне как-то это в голову не приходило! Я, наоборот, старался быть ближе к столичным больницам. Олли раньше плохо ел, его частенько тошнило от еды. А теперь он ест все подряд, как маленький поросенок! Олли сейчас наверстывает все, о чем мечтал раньше. Играть в песочнице и бегать в догонялки. А еще лазать по деревьям и играть в прятки! То, что для других детей было обычным, для него было недостижимой мечтой. Прошу вас, подумайте хорошенько, нужен ли вам такой слабый омежка?
— Он не слабый, — возразил Шади. — Он милый и добрый! Просто находка для семьи, мы его разбалуем и зацелуем!
— Шади, — Амин уселся на кровать и улыбнулся. — Ты ведь не любил принимать в гарем новеньких. С тех пор как ты стал мужем, у вас новеньких и не было, а сейчас ты сам уговариваешь забрать Олли. Скажи, кем он для тебя будет?
— Он станет моей семьей! — Шади улыбнулся Сашши и решил объяснить. — Сашши, ты не думай, не во всех гаремах жизнь складывается так же, как в гареме Айюба. И потом, Амин, ты не прав. Если помнишь, когда мы уезжали в новый дом, нас в гареме было всего семеро. После смерти старого эмира мы приняли в семью еще одиннадцать человек. Кого-то вернули родителям в эмираты, из которых они прибыли, кто-то умер, но теперь нас пятнадцать и у нас очень дружная семья!
Сашши скептически посмотрел на Шади, а Ясмин тихо хмыкнул. Шади, похоже, разозлился от такого неверия. Он встал и, уперев руки в бока, стал рассказывать:
