Тан с трудом отогнал от себя эти мороки, отнимающие силы и злость, так необходимые в бою. Его рука погрузилась ещё глубже, вода коснулась подбородка, и пальцы нащупали гладкий шар истинного амулета.
По ладони прошло лёгкое покалывание; медленно, очень медленно тан потянул вверх тяжёлую сферу. Её мерцание завораживало; и, хотя на первый взгляд эта глобула ничем не отличалась от ложного амулета, захваченного таном и Хрофтом в Храме Ямерта, тан едва не выронил её из руки, подняв над поверхностью, — амулет прямо-таки источал Силу, он был создан для повелевания ею; и потоки брызнувшей из амулета энергии едва не ослепили Хагена. Не в силах оторвать взгляда от чудесной вещи, заключавшей в себе ключ к власти над всем Упорядоченным, тан медленно поднялся на ноги. Он понимал теперь, что смутившие его минуту назад видения на самом деле были истиной — он смог заглянуть в мир Обетованного, ему открылось то, чего не видел ещё ни один из Смертных за последние десять веков — лишь удостоенные особого внимания Богов герои последних войн с Ракотом, награждённые за свои подвиги вечной бестревожной жизнью. Мир этот потрясал, завораживал, околдовывал; никакой Маг не смог бы навести таких искусных, таких обольстительных видений, они просто не пришли бы ему в голову…
— Хаген!! Хаген, очнись, это я, Хрофт! — услыхал тан повелительный голос Отца Дружин. Золотистый туман, затянувший сознание, медленно рассеивался, тан вновь видел перед собой реальный мир.
Владыка Асгарда стоял вполоборота к Ученику Хедина, не спуская в то же время глаз с Мимира, так и замершего подле уроненного на траву топора. Древний Бог был тоже полон силы, того же происхождения, что и мощь амулета; но, пройдя горнило памяти Отца Дружин, эта сила стала теперь вдвойне погибельной для тех, кто когда-то создал её. Исторгающий души Жезл валялся подле Хрофта, с пренебрежением отброшенный в сторону: он исчерпал свои силы.
— Теперь вы довольны? — негромко и очень устало спросил Мимир. Старый Ётун медленно подобрал с земли свой топор и, волоча его по траве, побрёл к Источнику. — Вы хоть понимаете, что теперь будет с Миром? Я стар, Хрофт, очень стар, я даже старше тебя, хотя ты, быть может, об этом и не подозреваешь. Я всегда думал, что не боюсь смерти, — а вот сегодня понял, что ошибался. Как бы то ни было, я хочу жить.
— Я тоже боюсь смерти, — просто ответил Отец Дружин. — Хотя бы потому, что никто не может ответить мне, что тогда произойдёт со мной, что произошло с моими сородичами после их гибели на Боргильдовом Поле — в пределах Упорядоченного я не нашёл никаких следов, даже в Астрале; разве что они попали в Обетованное… И всё же я иду в этот бой — почти без надежды победить. Так что у тебя нет выбора, Мимир. Если мы падём — не уцелеть и тебе; Молодые Боги припомнят тебе то, что ты отдал амулет без боя, хотя поставлен был его стеречь… Эх, Мимир! И куда девалась вся твоя мудрость, когда ты соглашался на эту унизительную для тебя роль сторожа? Я ведь чувствую, тут все устроено было так, что ты сам никогда бы не смог воспользоваться этими амулетами, не правда ли? А теперь… — Хрофт внезапно изменился в лице, поспешно надевая снятый до этого шлем, — теперь ты хочешь исправить ту давнишнюю несправедливость?..
Мимир взревел столь страшным голосом, что, казалось, мог бы обратить в бегство все армии Обетованного; бессильно волочившееся оружие вновь прорезало воздух над его головой. Брошенный с огромной силой каменный топор ударил в грудь Старому Хрофту.
Отец Дружин упал на спину; одним прыжком Мимир оказался подле него и, не тратя время на то, чтобы поднять топор, вцепился в горло Хрофта. Стальной хауберк, защищавший шею Владыки Асгарда, хоть и выкованный гномами, смялся под пальцами Стража Источника, точно пергаментный.
Не думая, не рассуждая, Хаген сделал то единственное, что ему оставили очень короткие мгновения, — точно простым булыжником, со всей силы швырнул амулетом Ямерта в голову Старого Ётуна.
Тяжёлая глобула казалась сделанной из тёмного хрусталя; она вдребезги разнесла шлем Стража Источника, и Мимир как подкошенный рухнул навзничь, придавив Хрофта.
Хаген бросился стаскивать тяжёлое тело с Отца Дружин; и Хрофт прохрипел, едва вздохнув:
— Амулет! Где… амулет?! — И голова его вновь бессильно запрокинулась.
А потом, придя в себя, он сдавленным от пережитого удушья голосом отругал Хагена за то, что тот кинулся помогать ему, вместо того чтобы первым делом подобрать бесценную глобулу. Мимир лежал без сознания, на виске зияла страшная рана — кости черепа были разворочены, на траву медленно стекала густая тёмная кровь. Можно было только поражаться стойкости гиганта — даже вся мощь истинного амулета Ямерта не смогла отправить его в небытие.
Отец Дружин, кряхтя и потирая грудь, склонился над поверженным противником, отодрал более чистый лоскут от его рубахи, как мог, перевязал рану.
— С ним всё будет в порядке, не сомневаюсь, — выпрямившись и вытирая руку, сообщил Отец Дружин. — У Старого Ётуна голова крепкая, её, говорят, не осилил в свое время даже Мьёльнир моего сына, хотя Тор всегда с пеной у рта доказывал, что никогда не сходился с Мимиром в бою. Что ж, Хаген, нам пора. Надо возвращаться на Хединсей, твой Учитель нас наверняка уже заждался.
— Погоди, Хрофт, — остановил его тан, поспешно рассказав тому про свои подозрения насчёт Брана Сухой Руки. — Надо задержаться и всё это выяснить, — закончил он.
Всё ещё морщившийся от боли в груди Хрофт озадаченно почесал затылок, совершенно не обращая внимания на вновь подбирающихся к ним слуг Мимира.
— Да, Бран Сухая Рука — это совсем особая история, — наконец признал он. — Я слыхал, Молодые Боги давали вечную жизнь тем, кто согласится стать кем-то вроде хранителей спокойствия среди Смертных людей. Может быть, он из них? Хотя, признаюсь тебе, если это действительно так, то я не возьму в толк, чем тогда занимался Бран в своей глуши и для чего же тогда при Храмах жила такая огромная армия жрецов? Не знаю точно, на что они способны, эти Хранители, какими силами повелевают…
— Уж, наверное, немалыми, если их обходит стороной сам Водитель Мёртвых, — сумрачно вымолвил Хаген. — Бран ведь обещал мне войну, если от рук моих воинов вспыхнет хоть одна деревня… Она и вспыхнула, проклятье на голову Мерлина, это он небось так изогнул наш путь, что мы, блуждая по Авалону, вдруг оказались где-то посреди нашего Восточного Хьёрварда!
— Что было, того не переделаешь, — в тон Хагену угрюмо проговорил Хрофт. — Что ж, пойдём в эту деревню, попробуем понять, что к чему…
Они направились к видневшимся в отдалении домам, старательно обходя огороды и посадки. Скопище слуг Мимира неотступно следовало по пятам; Око в небесах неотрывно глядело на них.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
