мне, пожал руку. Еще раз коснулся ссадины на лице и погрозил мне пальцем.
— Ты так просто не отделаешься. Спасибо на хлеб не намажешь. Теперь мы с тобой обязательно на автогонки поедем.
Я улыбнулся и тут же почувствовал, как заболела шея. Вот ведь настырный какой. Пристал с ножом к горлу. И ведь не отстанет теперь, я его знаю.
— Ладно, подумаем насчет твоих гонок, — сказал я и Славка вылез из машины. Хромая, пополз к подъезду, а я поехал дальше.
После баталии ни о каких тренировках и других поездках не было речи. Я поехал домой. Хорошо, что успел закончить со всеми делами.
На улице смеркалось. Опять полил дождь. Я успел доехать до дома. Оставил машину на стоянке. О подземных паркингах можно только мечтать.
Зато я уже подыскивал себе гараж неподалеку. Когда будет убежище для железного коня, там можно будет оборудовать удобное место для посиделок с приятелями. И ремонта машины.
Уходя, я похлопал «Волгу» по железному боку.
— Ты как, малышка, хочешь поехать на гонки?
Мне показалось, что машинка не против прокатиться на автошоу. Ну уж нет, это я так, пошутил ведь.
Чтобы не мокнуть под дождем, я побежал домой. Колено и впрямь болит, хорошо я его ушиб о череп того парня.
Когда вошел в квартиру, удивился. Обычно Светка всегда выскакивала навстречу. Обнимала, смеялась. Рассказывала, как дела, не успел я еще переодеться. А сейчас никого нет. Куда она подевалась? У подруги застряла?
Я стремительно прошел в комнату сестренки. Волновался все больше. После того, как гребаный Петрик легко обнаружил нашу новую квартиру, я всегда опасался нового нападения.
Нет, Светка была здесь. Сидела на постели, спиной к стене, колени прижала к подбородку. По щекам текли слезы. Глаза огромные-огромные, заплаканные. Смотрела в окно, за которым быстро темнело.
Чего это с ней? Кто обидел? Порву на части, не посмотрю, кто там. Или что-то еще стряслось?
— Эй, что случилось? — спросил я, подойдя к ней. — Тебя кто-то обидел? Побил? Двойку получила в школе?
Наклонился, тронул осторожно за руку. Светка перевела взгляд на меня, бросилась на шею. Я почувствовал ее слезы на груди. Хотя и так был мокрый от дождя.
— Что такое? — снова спросил я, обняв сестренку. Она уткнулась мне в грудь и глухо заревела. — Кто тебя обидел?
Светка ответила не сразу. Но когда ответила, у меня сжалось сердце.
— Я маму вспомнила. И папу. И бабушку.
Ах, вот оно что. Бедная девочка. Что я могу сделать? Светка почти не показывала свое горе в последние месяцы. Я думал, что у нее все благополучно прошло. Но нет, какой там.
Сестренка просто таила это в себе. Млин, это ведь так вредно. Может, найти психолога, чтобы помочь ей справиться с этим? Хотя с ней постоянно работали люди из органов опеки, этого явно было недостаточно. Да и откуда сейчас, в начале семидесятых найти грамотного психолога по детским проблемам? Тут ведь не просто стресс или депрессия. Налицо тяжелая психологическая травма.
Пока что я не мог сделать ничего другого, кроме как сидеть с сестренкой. Обнять ее и сидеть, пока не успокоится. И еще я дал себе слово быть с ней чаще. С наступлением осени бедняжка хандрила.
Может, завести для нее питомца? Кошку или небольшую собачку. Того, кто сможет утешить девочку в минуты непроглядной тоски. Помнится, она спрашивала несколько раз про собачку, еще когда были живы родители. А те постоянно отказывали. Почему бы теперь не исполнить ее мечту? Тем более, что это будет полезно.
Я так и сидел, пока Светка не уснула. Тогда уложил ее и укрыл покрывалом. Сам тоже отправился спать. У меня даже не было сил принять душ и поужинать. И еще я хотел потом встать и позвонить Маше.
Утром, когда проснулся, в окно светило яркое солнце. Дождливая погода прошла.
Надо же, я проспал утренний подъем. Такое случилось со мной впервые за долгие месяцы. Видимо, вчера организм получил нехилую дозу стресса. И мне потребовался гораздо больший отдых, чем обычно. Ну ладно, иногда надо дать организму отдыхать. Он этого заслуживает.
И еще я проспал звонок Маше. Зная характер девушки, я предположил, что она наверняка весь вечер ждала моего звонка. Потом обязательно позвонила сюда, домой.
Интересно, Светка брала трубку или нет? Если не ответила, тогда Маша тревожилась всю ночь обо мне. Не случилось ли чего? Почему я не позвонил, может угодил в аварию или опять с кем-то подрался.
Ну да, малышка, ты права. Я и в самом деле опять подрался. Когда бы тебе позвонить? Давай чуть позже, ты наверняка сейчас легла спать, подремать после тревожной и бессонной ночи.
Я заставил себя сходить на пробежку. Потом тем же гигантским усилием воли, скрипя зубами, заставил себя потренироваться. Мышцы болели, на теле после вчерашней драки остались синяки и ссадины.
Ну его к черту все дела. Подождут, ничего страшного. Сегодня останусь дома до обеда. Посижу со Светкой. Это важнее всего. Она еще спит, кстати. Видимо, сильно вчера умаялась.
После завтрака, часов в восемь, зазвонил телефон. Я поскорее поднял трубку, чтобы не разбудить сестренку.
— Ты как, уже поднялся? — это был Лебедь Юрий Борисович, директор «Орленка». — Приезжай ко мне, разговор есть.
— Не могу, только после обеда, — ответил я, покосившись в сторону комнаты сестренки. — А что стряслось? Все в порядке?
Директор вздохнул. Ну что там опять не слава богу?
— НОК и Спорткомитет придумали новый квалификационный отбор для Олимпиады. Состоится в скором времени. Надо готовиться.
Это что-то новенькое. Я думал, что мой статус чемпиона СССР и Европы позволит автоматически получить олимпийскую путевку.
— Вот так сюрприз, — присвистнул я. — Ладно, приеду. А когда и где, точно не известно?
Юрий Борисович закашлялся.
— Состоится в Риге. Когда — точно не знаю, но осенью. Будем выбивать туда авиабилеты и командировочные. Чтобы все было по правилам.
Я сразу вспомнил про Карпеева и автогонки.
— Подожди, Юрий Борисыч. Может быть, я туда
