— И каков же наш план? — спросила Энни, оглядывая свой номер. Кругом, куда бы она ни взглянула, были свежие цветы и корзины с великолепными фруктами. В серебряном ведерке охлаждалось шампанское. — Никогда не видела в отелях атласных покрывал, — проронила она изумленно.
— У меня такой же номер, — сказал Пит. — Хочешь, соберем фрукты и шампанское и устроим пикник? Любишь пикники? Минуточку. Итак, у нас запланирована экскурсия в лодке по Сене, а потом цирк. Ты можешь мне не поверить, но я никогда не был в цирке.
— По-моему, ты сейчас как раз в нем, — хихикнула Энни. — Что еще?
— Посещение «Аквариума», мороженое в кафе «Бертильон»; там его свыше трехсот сортов. Потом парк на северо-востоке Парижа с озером и водопадом. Так… Похоже, список бесконечен. Не представляю, как мы все успеем. Энни, у меня есть идея. Давай возьмем напрокат велосипеды и рванем куда-нибудь на поиски приключений. Только сначала съедим по мороженому, потому что Лео обязательно поинтересуется, какие сорта мы пробовали. Мне вообще не нравятся типовые экскурсионные маршруты. Тебе, кажется, тоже. Ну что?
— У меня не совсем подходящая одежда. Заглянем в пару магазинов, о'кей?
Пит рассмеялся.
— Сначала загляни в стенной шкаф. В моем есть все, даже смокинг. Лео обожает смокинги и хорошие туфли.
Энни открыла шкаф и застыла в изумлении.
— Господи, эта одежда стоит безумных денег. Ничего не понимаю. Откуда он узнал мой размер?
— Даже я знаю, что у тебя седьмой. Устраивайся, а я пойду приму душ и переоденусь. Мой номер напротив. Потом спустимся в бар выпить и решим, чем заняться.
— Угу, — промычала Энни, щупая пальцами жакет от Донны Каран.
Превосходный материал! Хорошо бы сделать что-нибудь приятное для дяди Пита. Единственная проблема в том, что человеку, у которого есть все и достаточно денег, чтобы купить еще больше, очень трудно сделать подарок. Она что-нибудь придумает. Не может же она просто принять эту поездку в Париж как дар Божий и не сделать ничего, чтобы показать свою признательность. Позже она обсудит все с Питом.
В течение целых четырех дней Пит пребывал на вершине блаженства. Энни восхищало буквально все вокруг, и он понимал свою подругу — благодаря Лео она получила такие воспоминания, которые будет лелеять всю жизнь. То, что он сам, возможно, окажется в долгу у дяди, его не беспокоило.
Неизлечимый романтик, Пит каждый вечер преподносил Энни рожок с новым сортом мороженого и огромный букет, купленный в цветочной лавке на Елисейских полях. Когда Энни пообещала, что засушит по одному цветку из каждого букета на память, он надулся от гордости.
А потом пришло время прощаться с Парижем. Энни неожиданно заплакала, когда они на велосипедах возвращались с вечерней прогулки. Она продолжала плакать, когда ела банановое мороженое, не успокоилась и тогда, когда Пит скупил у торговца все цветы; тот улыбнулся и назвал их влюбленными ангелочками.
При посадке в самолет она буквально рыдала. Он чувствовал, что у него на глаза тоже наворачиваются слезы.
— Я хочу сказать что-то важное, но не нахожу слов, — проговорила Энни. — Спасибо, Пит… Нет, все равно не смогу объяснить то, что чувствую.
— Все нормально, милая.
Она махнула рукой, подалась вперед… А затем, приоткрыв губы, коснулась кончиком языка его закрытого рта.
И тут он спорол глупость.
— Остановись, а то потом будешь жалеть.
— Ты думаешь?
— Конечно, — ответил Пит хрипло.
— Ну, если ты так к этому относишься, то ладно.
— Я здесь ни при чем. Нельзя делать такие вещи необдуманно. Ты все взвесила? Я хочу сказать, ты уверена, что поступаешь правильно? — Господи, он говорил, как заплесневелый школьный учитель, воспитывающий своего старшего сынка.
— Очень тонкая мысль. А с чего ты взял, что я не обдумала того, что сделала? Впрочем, теперь уже слишком поздно. Ты проворонил свой шанс, Пит Соренсон, и лишил нас обоих воистину достойного завершения путешествия — секса на самолете. Грызи ногти. — Она улыбнулась, но в глазах улыбки не было.
* * *
Энни чувствовала себя оскорбленной. Она шла по коридору к своей комнате, по-детски скрестив пальцы в надежде, что ее соседка на лекциях. Ей надо было принять ванну и подумать. Никогда в жизни она так не уставала. За все эти дни в Париже ей ни разу не удалось нормально выспаться.
К счастью, Марии в комнате не оказалось, а в записке на кухонном столе говорилось, что она уехала до понедельника. Еле держась на ногах, Энни направилась в ванную. Ванна была старой, на массивных неуклюжих ножках, с внешней стороны выкрашенная в ярко-голубой цвет. Унитаз — зеленый, а крохотная раковина — коричневая. Бывший хозяин, очевидно, пытался приспособить здесь зеркало, но у него ничего не получилось, о чем и свидетельствовала отбитая кафельная плитка, в которую пытались вогнать гвозди. Хоть как-то оживлял помещение яркий коврик на полу, чудом гармонировавший с занавеской такой невообразимой расцветки, что перехватывало дыхание.
Наполнив ванну, Энни бухнула в воду чуть ли не полбанки соли. Пена поднялась почти до краев, и она с удовольствием погрузилась в нее. Ох, до чего же хороши и как упоительно дороги были ее парижские туалеты! Она едва не оставила всю новую одежду в отеле, решив, что ее взяли где-то напрокат, но Пит лишь рассмеялся, а потом сам упаковал вещи в два чемодана.
— Да, богатство — это здорово, — промолвила Энни, вдыхая неземной запах гардении. Тальк и ароматизированная соль для ванны являлись ее слабостью, от которой невозможно отказаться.
Энни взяла толстое полотенце и положила его себе под шею. Теперь пришло время обдумать поведение Пита и их совместную поездку. Она потянулась к нему, а он ее оттолкнул. Значит, ее предположения на его счет оказались верными.
За спиной у Пита имелся порядочный жизненный багаж, научивший его пропускать через мельчайшее ситечко каждого человека, прежде чем вступить с ним в какие-то отношения. Энни могла подарить ему свою преданность, любовь без границ и условий, но в глубине души понимала, что в настоящий момент он не сможет дать ей взамен то, в чем нуждается она. Пит сам все прекрасно понимал, и именно это ее больше всего беспокоило. Неужели он так и не догадался, что она любит его всем сердцем? «Нет», — сказала себе Энни. Единственный способ объяснить все Питу, это взять его за плечи, посмотреть в глаза и сказать: «Пит, я люблю тебя и хочу выйти за тебя замуж». Ему все нужно разжевывать и класть в рот. Впрочем, сейчас для них обоих главное — свобода. Надо подождать. Если им удастся сохранить дружбу и после университета, кто знает, может быть, наступит день, когда Пит сам сделает ей предложение. А до тех пор она должна молчать и воздерживаться от неосторожных фраз и поступков, вносящих в жизнь излишнюю сумятицу.
