— У меня никого нет. Кроме того, я обещал, что поставлю тебя в известность, если найду подругу.
— Скажем так, он мне нравится. Деннис может быть очень милым и даже тактичным, если захочет. Он неплохой адвокат и добился бы своего, если бы имел терпение. Но на твой вопрос я отвечу: нет. Я его не люблю. Мне кажется, что и он меня не любит. Как я уже сказала, мы живем сегодняшним днем, так проще. И мне не очень нравятся твои вопросы.
— Кто-то ведь должен присматривать за тобой. Тебе иногда не хватает здравого смысла.
— Пит?! Если ты будешь продолжать в том же духе, тебе придется вернуться в Нью-Йорк и забыть про то, что в Бостоне у тебя есть два друга.
В другие времена этого хватило бы, чтобы он заткнулся, но не сегодня.
— Я беспокоюсь о тебе.
— Во всем знай меру. Я прекрасно заботилась о себе достаточно долгое время. И я в полном порядке, как ты мог заметить.
Если честно, именно это его и беспокоило.
— Вот мы и пришли, — сказал Пит, открывая дверь и пропуская Энни в тускло освещенный бар, облюбованный местными юристами.
Сердце его тоскливо заныло, когда он увидел, как мужчины и женщины останавливают Энни, чтобы переброситься с ней парой слов, или просто мимоходом касаются ее руки. Она нравилась всем. А почему бы и нет? Энни была самым прекрасным человеком, когда-либо ступавшим по земле.
— Я хочу холодного пива и чего-нибудь горячего, — бросила она через плечо.
— Мне то же самое, кроме горячего.
Энни заказала картофель «в мундире», фаршированный сыром и кусочками свинины. Пит знал, что он, как всегда, не выдержит и съест четыре картофелины из шести.
— Ну что ж, давай разберемся со всем этим, — сказала Энни раздраженно.
— С чем?
— С тем, о чем я сегодня вечером услышу у Денниса. Я же должна как-то подготовиться. Итак, что случилось? Что ты натворил?
Надо же, натворил именно он, а не Деннис.
— Сегодня я совершенно разочаровался в Деннисе. Думаю, впрочем, что он никогда мне не нравился. Я говорю тебе правду, как ты и просила. За ланчем он не говорил ни о чем, кроме моих денег и того, как я планирую их тратить. В его тоне явно чувствовалась нескрываемая зависть. Похоже, вокруг моих гонораров ходит немало слухов. К тому же у Денниса недопустимая для делового человека привычка пить водку в первой половине дня. Что за адвокат, который напивается за ланчем?
— Если ты не входишь ни в одну из престижных адвокатских лиг, нетрудно стать завистливым. Хотя пить водку до обеда — это, конечно, чересчур. Мне кажется, что Деннис ревнует меня к тебе.
— Я тоже ревную. У него есть ты.
— У тебя был шанс, Пит, но ты им не воспользовался, — заметила Энни с улыбкой.
— И до сих пор жалею об этом, — так же непринужденно, в тон ей, признал Пит. На самом деле он чувствовал себя довольно паршиво.
— Кстати, мне тоже любопытно, что ты собираешься делать со своими деньгами. Ты можешь сказать мне, чисто по-дружески? Слухов о твоих капиталах и вправду достаточно, но я к ним не прислушиваюсь.
— Ты на самом деле хочешь узнать?
— Иначе бы и не спрашивала.
— Я хочу обеспечить свое будущее. Будущее своих детей, которые, я надеюсь, у меня когда-нибудь появятся, и будущее детей своих детей. Мне необходима уверенность, что следующим поколениям Соренсонов обеспечено достойное существование. Я не хочу, чтобы у них было такое детство, как у меня. Энни, я хочу иметь семью. Много детей. Все то, чего не хватало мне. Но сначала я должен заработать деньги. Я сам. Мне не нужно, чтобы кто-то дал их мне. Именно поэтому я столько работаю.
— Но ты же должен жить полноценной жизнью, черт возьми. Знаешь, как пахнут розы? Так вот, тебе нужно останавливаться и время от времени нюхать их. Что хорошего, если твой изматывающий деловой график не позволит тебе протянуть больше сорока пяти?
— Еще пять лет, Энни, и все будет в порядке. По крайней мере, появится уверенность, что меня не зароют на кладбище для неимущих. Не то чтобы я собираюсь умирать, но все надо предусмотреть. А потом я уеду в Беллз-Бич и окунусь в сладкое море безделья.
— А жена и дети?
— Они будут жить со мной на пляже и ходить босяком.
— По-моему, ты чокнулся. Ты не можешь жить на пляже. Там даже дерева не посадишь.
— Я вырос в городе, и несколько уроков выживания мне не помешают. Я неплохо устроюсь на пляже, вот увидишь, — сказал он с абсолютно серьезным выражением на лице.
— Когда я приеду к тебе в гости, мне следует одеть на себя наряд из листьев или бикини из веревок? Что скажет твоя жена?
— Она спросит, привезла ли ты последний номер «Cosmo», — расхохотался Пит. Энни тоже рассмеялась. Выждав, пока официант расставит на столе тарелки и удалится, он спросил: — А ты, Энни? Твои планы не изменились?
— Да нет, — ответила она, откинувшись на спинку стула и устремив мечтательный взгляд в потолок. — Знаю, что… мечты это всего лишь мечты, но хочу, чтобы у меня был дом с большой кухней, чтобы вся утварь стояла ровными рядами, а окно прямо над мойкой выходило на запад. В красных горшочках на подоконниках должны расти всякие пряные травы, чтобы срывать их, когда понадобится. Хочу сверкающие кастрюли и камин прямо в кухне, а перед ним кресло-качалку с мягким сиденьем. А может, два кресла-качалки, если… если я выйду замуж. Мой сукин сын муж, возможно, не захочет проводить в своем кресле каждый вечер, но по воскресеньям — обязательно. Хотя бы первое время, пока у меня не появятся дети. Хотелось бы четверых: двух девочек и двух мальчиков. Первым непременно родится мальчик, чтобы у остальных детей был старший брат. Думаю, что это важно. Ты слышал мои розовые бредни сто тысяч раз, Пит. Зачем я опять тебе это рассказываю?
— Потому что мне нравится слушать, — ответил Пит, накалывая вилкой картофелину с тарелки Энни.
— Я хочу, чтобы во дворе росли клены, отбрасывающие тень. И еще я обязательно повешу во дворе автомобильное колесо — что-то типа самодельных качелей, понимаешь? В детстве я видела такое колесо у соседского мальчика и хотела покататься, но мама не разрешила. Она говорила, что колесо старое и грязное и что я испачкаю платье. Как будто для меня это имело значение. Зимой она сильно простудилась и пролежала в постели несколько дней. Однажды вечером я подала ей горячий чай, оделась и выбежала на улицу. Я каталась на этих качелях около часа. Вернулась домой, только когда сильно замерзла. Одежда не испачкалась, и я никогда не рассказывала матери о том, как качалась на колесе. Это был самый счастливый день в моей жизни. — Энни ненадолго задумалась. — Итак, не надоели мои мечтания? О'кей. Осенью мы будем вместе убирать листья, а весной выращивать цветы и подстригать газоны. Мы будем готовить роскошные обеды ко дню Благодарения, покупать подарки на Рождество. В настоящей семье все должно делаться вместе. Уже в день свадьбы я начну собирать деньги на учебу для моих детей.
