Чувак мог бы выступать солистом в любой группе, в которой бы захотел. Даже я считал, что голос у него чертовски сексуальный.
Песня закончилась, и Билли несколько раз моргнула.
– Вау. Это потрясающе!
Холден сверкнул своей фирменной улыбкой, которая так и кричала:да, я охренительный, поэтому я как можно скорее выставил этого ублюдка из своей квартиры. Возможно, я в буквальном смысле вытолкал его за дверь. Хотя думал, что сделал это незаметно.
– Хочешь, чтобы я тоже уехала? – спросила Билли, когда я к ней повернулся. – Своих друзей ты вроде как уже выпроводил.
– Неужели я их выпроводил?
Она выжидательно приподняла бровь, и мне пришлось во всем признаться.
– Все женщины влюбляются в Холдена, независимо от того, поет он или играет на барабанах. Это был вопрос времени, когда ты швырнешь в него своими трусиками, если бы я позволил ему остаться.
Билли усмехнулась.
– Я похожа на человека, который бросается трусиками?
Я вздохнул.
–Бабушка Оуэна приударила за Холденом после того, как однажды увидела, как он играет на барабанах.
– У него прекрасный голос, и я уверена, что он талантливый музыкант. Но Холден меня не интересует.
– Нет?
Билли покачала головой.
– Тогда, может, кто-то из его друзей? Я где-то слышал, что парни, которые умеют печь торты, намного лучше в постели, чем те, что умеют петь.
Глаза Билли заблестели.
– Тортправда получился очень вкусным.
К счастью, моя дочь вбежала на кухню прежде, чем я успел зайти слишком далеко – например, предложить размазать остатки торта по всему ее телу и слизать их.
– Папочка, а теперь мы можем пойти на мост?
– Через несколько минут, милая. Может, сбегаешь пока за толстовкой?
– Хорошо!
Сейлор побежала обратно в свою спальню, и я понял, что натворил.
– Эй, малышка, не вытаскивай все из своего комода, чтобы найти одну толстовку. Просто возьми ту, что лежит сверху.
Билли рассмеялась.
– Ты знаешь свою дочь.
– На прошлой неделе я велел ей сбегать за шортами. Я как раз завершал проект по работе на ноутбуке. А когда потом вошел в ее комнату, она выглядела так, словно в магазине детской одежды взорвалась бомба.
– Моя квартира почти всегда так выглядит.
– Женщины, – усмехнулся я.
– Так куда вы собрались? Сейлор сказала – на мост?
– О, да. Мы собираемся посмотреть на мост Уордс-Айленд[6]. Это традиция, которую завел мой отец, когда я родился. Он тоже архитектор, и ему нравилось показывать мне разные сооружения в городе. Каждый год в день моего рождения он водил меня на очередной мост. Мы еще ни одного не пропустили, а мне уже двадцать девять.
– Правда?
Я кивнул.
– И когда же закончатся мосты? Сколько их в городе, около тридцати?
– Близко. – Я улыбнулся. – В пяти районах их две тысячи двадцать семь.
Лицо Билли сморщилось.
– Шутишь, да?
Я рассмеялся.
– Нет.
– О, господи. Ты, должно быть, считаешь меня идиоткой.
– Вовсе нет. Честно говоря, большинство людей рассуждают, как ты. Все знают основные мосты – Бруклинский, мост Верразано, мост Джорджа Вашингтона, Куинсборо…
– А где тот, на который ты собираешься сегодня вечером?
– Это на сто третьей улице. Пешеходный мост через реку Гарлем на остров Уордс. Почему бы тебе не поехать с нами?
Билли колебалась.
– Это ваша традиция. Не хочу мешать вам проводить время вместе.
– Поверь мне, Сейлор будет в восторге. Мы и так всегда вдвоем.
– Я не знаю… – продолжала сомневаться Билли.
– Нужно, чтобы моя дочь попросила тебя об этом? И тогда ты согласишься? Ты ведешь себя так, словно я прошу тебя отправиться в газовую камеру.
Билли рассмеялась.
– Вовсе нет.
– Тогда докажи, что я ошибаюсь, и пойдем с нами. Я же не приглашаю тебя на свидание. Мы можем быть друзьями, не так ли?
Она прикусила губу.
– Прекрасно. Да, мы можем быть друзьями.
– Отлично. – Я подмигнул. – Но предупреждаю заранее: иногда я поглядываю на попки своих друзей.
Глава 6. Билли
Это была моя любимая часть дня – утреннее затишье в салоне до прихода сотрудников. Я приходила раньше, расставляла оборудование и наводила порядок в помещении. Единственная проблема заключалась в том, что теперь у меня было слишком много времени для размышлений в одиночестве. А все, о чем я думала в последнее время, – так это о Колби Ленноне.
После нашей вечерней поездки на мост Уордс-Айленд я подумала, что он позвонит или напишет. Но прошло три дня, и ничего. Ни слова. Спрашивается, какого черта я ждала, что он позвонит или зайдет ко мне, если я ясно дала ему понять, что хочу, чтобы мы оставались друзьями? Он давал мне то, чего я якобы хотела: пространство. А отдрузей частых звонков ждать не приходится.
Поездка к мосту прошла спокойно и приятно. Я умилялась, глядя на то, с каким увлечением он рассказывал об архитектуре и истории. И Сейлор, казалось, впитывала каждое слово отца, даже если не понимала и половины. Как будто четырехлетнюю девочку волновал проект реконструкции стоимостью шестнадцать миллионов долларов. Или тот факт, что мост был выкрашен в желтый цвет и попал в фильм «Волшебник» в 1978 году, в сцене, где Дайана Росс и Майкл Джексон пели Ease On Down The Road.
Однако со стороны казалось, будто Сейлор все понимает и ценит информацию, которой делится ее отец. Она всему улыбалась. Мне не хотелось расстраивать Колби, и я промолчала о том, что меня не так уж сильно волнует история моста. Но мненравилась страсть в его глазах, когда он говорил. Я могла бы наблюдать за ним и слушать весь день. И, честно говоря, мне нравилось проводить время с ним и Сейлор, чем бы мы ни занимались.
Хочется мне это признавать или нет, но я по уши в него влюбилась. И вот чем я занимаюсь сейчас: каждую минуту проверяю телефон и поглядываю в окно в поисках хоть какого-нибудь признака Колби.
До открытия оставалось всего десять минут, и я решила дойти до кафе на колесах и выпить кофе. Это был один из тех редких дней, когда утро в городе выдалось сухим и почти безветренным. Я отстояла очередь и заказала свой обычный кофе с сахаром и сливками. Обернувшись, я увидела, что ко мне направляется он.
Колби шел на работу. На
