– Не знаю, что и думать о тебе, Ракель. Ты очень странная. Мне бы хотелось, чтобы мы познакомились при других обстоятельствах. Доброй ночи…
Глава 7
Пока отсутствовали Ракель и Антонио, Максимилиано почти не отходил от Марты и уже порядком ей надоел своими расспросами о том, как она, сестра, допустила, чтобы эти двое отправились в ресторан, – ведь все уже наготове: и катер, и самолет. Сколько же можно ждать, ведь уже второй час ночи… Какое-то время Макс отсутствовал, и девушку развлекал муж Камилы, Клаудио, приглашал следующим вечером пойти поужинать, заглянуть на дискотеку – свободного времени у него было более чем достаточно, ведь он нигде не служил. На вопрос хорошенькой, прикидывающейся, когда было нужно, наивной Марты насчет жены, Клаудио искренне рассмеялся и сказал что-то насчет их с Ракель простодушия: в их кругу, здесь, в Акапулько, подобное считается в порядке вещей и вообще он не прочь бы стать… учителем Марты.
Они не успели обсудить этого животрепещущего вопроса, Клаудио удалился, завидев нервного, взбудораженного Максимилиано: Ракель с Антонио еще не вернулись. Марта невинно заметила: наверное, зашли еще куда-нибудь, потанцевать… Макс ревнует? О, его брат настоящий красавец!..
– Не болтай! – совсем разъярился Макс. – Как только приедете в Гвадалахару, пусть твоя сестра немедленно наймет хорошего адвоката, чтобы добиться развода. О деньгах не беспокойтесь.
– А потом ты хочешь жениться на Ракель по-настоящему? – наивничала Марта.
– Да, да, по-настоящему! – выходил из себя Макс. – И у меня достаточно для этого средств!
– Но не так много, как у твоего брата! – не унималась Марта.
В это мгновение они услышали, как в дом вошли Ломбардо и Ракель; и Максимилиано поторопил девушку – пусть она поднимется следом за Ракель: он ждет их на молу…
Марта вернулась подозрительно быстро, сказав, что Ракель не желает спускаться к молу, говорит, что очень устала и хочет спать…
Наутро Ракель, поднявшись очень рано, решила пойти искупаться в бассейне, надеясь, что будет одна, однако ожидания ее не оправдались: там ее уже поджидал злой, невыспавшийся Максимилиано и закатил сцену ревности, достойную мужа со стажем, осыпая упреками по поводу вчерашнего вечера: зачем-де согласилась отправиться в ресторан, зачем не отказалась от приглашения зайти в комнату Антонио – Марта все ему рассказала. Зачем… Ракель уже не слышала, что он говорил дальше, для нее было полнейшей неожиданностью, что Макс ждал ее минувшей ночью на молу, чтобы переправить в Гвадалахару… – Так… Значит, Марта ей ничего не сказала. Она уже давно поняла намерения своей сестрицы – слишком ей нравилась богатая жизнь на вилле Ломбарде, чтобы так просто она рассталась с ней. Когда же Ракель спросила у Марты, почему та ей ничего не сказала, она, глядя как ни в чем не бывало в глаза Ракель, ответила: «Я думала, ты переменила решение и намерена остаться здесь. Ведь не может быть, чтобы после всех неприятностей, которые доставил тебе Макс, ты все еще любишь его!»
– Дело не в этом, Марта, пойми! – Ракель будто раздумывала, сказать сестре то, что ее волновало, не давало спокойно жить. – Дело в том, что я боюсь Макса… И Антонио тоже…
Единственный человек, чье доброе расположение постоянно чувствовала к себе Ракель Саманьего, была Виктория. Она не раз повторяла девушке, что та должна чувствовать себя у Ломбардо, как дома, – это и есть ее дом, и нет оснований быть такой робкой и нерешительной. Виктория не одобряла агрессивного поведения Камилы, осуждающей ее за теплое отношение к простой девушке, затесавшейся, по мнению Камилы, не по праву в их родовитую семью. Они с мужем постоянно обсуждали каждый шаг Ракели, отмечая повышенный интерес Макса к жене брата. А Клаудио даже слышал, как они спорили на днях о чем-то. Макс хватал Ракель за руку, что-то выговаривал ей.
Единственное, что уловил вездесущий Клаудио, в этом бурном разговоре не единожды упоминалось имя брата Камилы. С чего бы это?.. Камила возмущалась и отношением Антонио к Ракель, но, опасаясь гнева брата, – тот не терпел, когда родственники вмешивались в его дела, молчала. Однако не преминула сделать выговор Ракель, когда они остались наедине.
– Ты влезла туда, где не место таким, как ты! Насколько я знаю, брат подарил тебе несколько платьев, но ты, вижу, предпочитаешь ходить одетой как прислуга, тебе так больше нравится?
– Да! – гневно выпалила Ракель, ненавидяще глядя на сестру Антонио. – Не лезь не в свои дела! Это моя одежда, я заработала ее своим трудом!
– Уж не на улице ли? – ехидно посмотрела Камила. – Ты ведь там и с Антонио познакомилась…
Этого Ракель уже не стерпела. Звонкая пощечина была ответом на гнусное оскорбление. Теперь, конечно, она все расскажет брату, в этом Ракель была абсолютно уверена. Но не предполагала, какие темные силы разбудила она в душе миловидной женщины, какие неприятности и потрясения навлекла на свою голову этой пощечиной.
Но разве всегда суждено нам предположить, к чему приведет тот или иной наш поступок, совершенный в порыве гнева или отчаяния? Да если бы мы даже и догадывались, остановило бы нас внутреннее предчувствие?.. Наверное, нет. Потому что в эти роковые минуты натурами сильными и эмоциональными, какой и была Ракель, всегда руководит чувство.
Камила не успела выплеснуть Антонио все, накопившееся за эти дни негодование: внезапно Ракель и Антонио улетели утренним рейсом в Гвадалахару – гостиница была заказана за пять минут до отъезда. Никто не знал, какие обстоятельства вызвали столь поспешный отъезд – ни сеньора Ломбарде, ни Макс, ни Марта. Только видела Виктория, как потемнело лицо Макса, когда он расспрашивал ее, чем вызван столь поспешный вояж, какие там дела у брата. Она, в свою очередь пыталась узнать, чем встревожил этот отъезд Макса, такого нервного, вспыльчивого в последнее время. Но сын, небрежно ответив, что с ним все в порядке, вышел из дома.
Когда они вошли в квартиру сеньора Даниэля Саманьего, их встретила тишина: хозяин отсутствовал. Это встревожило Ракель, но она старалась не подать вида, мало ли куда мог выйти отец… Первое, что бросилось в глаза Антонио, фотография его и Ракель.
– Когда это мы снимались, ты не помнишь? – Он пристально посмотрел на жену.
– Нет, Антонио, не помню, – спокойно ответила Ракель.
– А еще у тебя есть такой снимок?
– Нет, Антонио… не знаю…
– Значит, это единственный? Как же не помнишь? Ты что, тоже потеряла память?
…Ракель заплакала, когда Антонио еще раз спросил, есть ли у нее такой же снимок, который стоит в доме ее отца… Но открылась дверь и вошел дои Даниэль, живой и невредимый. Дочь бросилась ему навстречу, и принялась неуклюже объяснять, что она приехала… с Антонио. Что он после аварии потерял память и скорее всего… не сразу узнает, припомнит дона Даниэля…
